– Нет, не уверен. Это зависит от того, как именно составлен документ, какие в нем имеются пункты. Но вы ведь не замужем, чего же беспокоиться?
Эльвира не ответила. Казалось, она погрузилась в раздумье. Потом, словно очнувшись, спросила:
– Вы встречаетесь с моей матерью?
– Иногда. Не часто...
– Где она сейчас?
– Ну... за границей...
– Где именно?
– Франция, Португалия. Право, не знаю!
– Она когда-нибудь хотела меня видеть?
Ее ясный взгляд встретился с глазами полковника. Он не знал, как быть. Настало ли время сказать правду? Или ответить уклончиво? Солгать? Ответить девочке на столь простой вопрос было чрезвычайно сложно. Он мрачно сказал:
– Не знаю.
Ее глаза серьезно глядели на него. Ласкомб чувствовал себя неловко. Он еще больше запутался. Девочка хочет знать – это естественно. Всякая на ее месте... Он сказал:
– Вы не должны так думать... Правда, это трудно объяснить. Ваша мать не такая, как другие, она...
Эльвира энергично закивала:
– Знаю. Я часто читаю о ней в газетах. Она совсем особенная, – правда? Это удивительная женщина!
– Да, – согласился полковник. – Точное слово. Она удивительная женщина. Но... – Он замолчал, затем добавил: – Когда удивительная женщина твоя мать – это не такое уж счастье. Можете мне поверить, ибо это правда.
– Вы не слишком-то любите говорить правду, да? Однако сейчас вы, по-моему, ее сказали.
Они замолчали, устремив взгляд на отделанную медью вращающуюся входную дверь.
Вдруг дверь толкнули снаружи с доселе не виданной в отеле «Бертрам» силой. Вошедший молодой человек шагнул прямо к администратору. По контрасту с бурной энергией, исходящей от пришельца, отель «Бертрам» словно окаменел, притих, затаился, стал похож на музей, а его обитатели – на запыленные экспонаты минувших времен. Пришедший наклонился к мисс Горриндж и спросил:
– Леди Седжвик у вас остановилась?
Гостеприимная улыбка не тронула уст мисс Горриндж. Глаза ее посуровели:
– Да. – И она с явной неохотой потянулась к телефону. – Вы бы хотели...
– Нет, – отрезал молодой человек. – Я просто оставлю ей записку.
Он вытащил записку из кармана черной куртки и протянул через стойку красного дерева.
– Я просто хотел убедиться, что это тот самый отель, – произнес он с ноткой сомнения в голосе, оглядываясь по сторонам, а затем направился к выходу. Взгляд его равнодушно скользнул по сидевшим в холле и с тем же бесстрастием остановился на Эльвире и Ласкомбе. Полковник вскипел. «Какого черта! – ругнулся он про себя. – Ведь Эльвира хорошенькая. В молодости я замечал хорошеньких девушек, особенно если они были в окружении подобных ископаемых!» Но молодого человека, по-видимому, хорошенькие девушки не интересовали. Он вновь вернулся к администратору и спросил, слегка повысив голос, словно желая привлечь внимание мисс Горриндж:
– Ваш телефон 1129, верно?
– Нет, – сказала мисс Горриндж, – 3925.
– Риджент?
– Нет. Мэйфэр.
Он кивнул. Затем снова повернулся к входной двери и вышел, столь же яростно оттолкнув дверь назад.
Казалось, все присутствующие наконец перевели дух. Трудно было возобновить прерванные разговоры.
– Да уж, – только и сказал полковник Ласкомб, не будучи в состоянии найти подходящее слово. – В самом деле! Эта современная молодежь...
Эльвира улыбнулась.
– Вы узнали его, да? Знаете, кто это? – Голос ее даже дрогнул от благоговейного трепета. – Это же Ладислав Малиновский!
– Ах, этот... – Имя кое-что говорило полковнику.
– Да-да. Два года подряд он был чемпионом мира. А в прошлом году попал в жуткую аварию. Разбился вдребезги. Но, говорят, теперь снова за рулем. – Она прислушалась. – Слышите, это его гоночный автомобиль!
Рев мотора проникал с улицы в холл отеля «Бертрам». Полковник Ласкомб решил, что Малиновский – один из героев Эльвиры. «Что ж, – подумал он, – все же лучше, чем эти эстрадники, эти длинноволосые «битлы» или как они там себя величают...» Ласкомб был старомоден в своих воззрениях на молодых людей.
Дверь распахнулась вновь. Эльвира и полковник выжидательно взглянули в том направлении, но на сей раз ничто не возмутило покой отеля: вошедший оказался седовласым священником. Он остановился, огляделся вокруг с видом человека, который не очень-то понимает, где он и каким образом сюда попал. Таково было обычное состояние каноника Пеннифазера. Так бывало с ним в поездах, когда он никак не мог вспомнить, откуда едет, куда и зачем! Так бывало с ним, когда он шел по улице или заседал в очередном комитете. Так случалось с ним и в церкви, когда он не мог вспомнить, произнес он уже проповедь или только собирается к ней приступить.
– По-моему, я знаю этого старика, – задумчиво произнес полковник Ласкомб, присматриваясь к вошедшему. – Но кто же он, собственно? Аберкромби? Архидьякон Аберкромби? Нет, пожалуй, нет, хотя похож на Аберкромби!
Эльвира равнодушно взглянула на каноника Пеннифазера. Разве сравнишь его с автогонщиком? Да и вообще, Эльвира не слишком интересовалась священниками, правда, в Италии она восхищалась кардиналами, те, по крайней мере, хоть выглядели живописно.
