Не прошло и недели после приведенного разговора, и Колберн открыл свое вербовочное бюро под названием «Путнэмские волонтеры» и украсил дверь транспарантом, на котором старина Путнэм[44] в новом мундире, со шпагой стремительно мчался верхом по каменистому склону Хорснека. Пребывавшая пока еще в самом зародыше рота Колберна вошла тем не менее в десяток уже утвержденных (из девятнадцати ранее заявленных) рот картеровского полка. Считалось, что слава Картера как кадрового офицера будет много способствовать притоку людей, и вербовщики рекрутов по всей Баратарии старались использовать этот шанс. Очень скоро, однако, Колберн почувствовал, что вербовка унылое дело, по сравнению с которым даже практика начинающего адвоката имеет свои радости. Миновали денечки, когда роту набирали за день, когда забракованные за малый рост добровольцы исходили в горе слезами, а состоятельные молодые люди выкладывали сотню долларов за право получить пулю в лоб. Булл-Ран охладил романтиков, мечтавших о поле сражения, а форсированный летний набор истощил приток волонтеров. Вдобавок Колберну пришлось встретиться с трудностями, которых по большей части не знали его соперники. Интеллектуал по профессии, связанный с узким и замкнутым кругом, — не бизнесмен, не рабочий, не полисмен, не пожарник, не содержатель бильярдной или хотя бы распивочной, — он не имел на кого опереться; не имел за спиной ни дружков, ни товарищей по совместной работе, ни даже тех пьяных подонков, которых приводят на вербовочный пункт, предварительно накачав алкоголем. Он не имел связей с теми слоями общества, которые поставляют солдат — основу основ всякой армии. Первые дни он проводил на своем вербовочном пункте почти в одиночестве, подобно славному Путнэму, скакавшему очертя голову на вывешенном им транспаранте. В общем, набрать роту даже с поддержкой полковника было делом совсем не легким, сопряженным и с расходами и с неприятностями.
Мисс Равенел втайне весьма досадовала, узнав, чем занят теперь мистер Колберн, но была слишком гордой, чтобы высказать вслух свое недовольство. Да и к чему было ей удерживать Колберна или беречь его? Как большинство южанок, она не страшилась войны, и мужчина, поднявший оружие, что бы он там ни отстаивал, мог рассчитывать на ее одобрение. И как только к Колберну вернулась его жизнерадостность, Лили втянула его в их обычные полушутливые разговоры, предрекая ему поражения вроде Булл-Рана и рисуя блистательные ретирады, которые он совершит во главе своей роты, прежде чем попадется в плен к ее землякам.
— Когда вы будете пленником в Ричмонде, — говорила она, — я напишу своим друзьям луизианцам в южную армию и поведаю им, какой вы отчаянный аболиционист. И они посадят к вам в камеру — для компании — одного из ваших чернокожих друзей. Как вы будете недовольны! И как быстро подпишете обязательство вернуться домой и заняться юридической практикой, лишь бы вашего черного друга отослали назад на плантацию.
Доктор со своей стороны был полон симпатии к Колберну и предсказывал своему юному другу скорый успех. Он мерил баратарийцев луизианской меркой; в Луизиане не было бы сомнений, что офицером должен и может быть только лишь джентльмен. При всей своей ненависти к рабовладению, доктор хранил еще некоторые из аристократических предрассудков. Он не понял еще до конца, что война ведется народом против поднявшей мятеж олигархии и что в народе зреет решимость не только драться в этой войне, но и отдавать команды. И ему не верилось, что рабочему-северянину под силу одержать верх над джентльменом-южанином, не заручившись советом людей с университетским дипломом.
— Не падайте духом, — так говорил он Колберну, — все образуется. Как только они узнают, кто вы такой и какая у вас репутация, от рекрутов не будет отбоя. Не верю, что к этим кабатчикам и жестянщикам люди пойдут скорее, чем к вам, джентльмену с университетским дипломом. Возможно, конечно, что к ним потянется шушера, но только первое время. Заявляю вам твердо, что вы скомплектуете роту первым в полку и что она будет лучшей по людскому составу. Предпочесть вам жестянщика было бы верхом нелепости, все равно что отдать метеорит за пять фунтов старых гвоздей.
Доктор изобретал оригинальные, но не очень практичные способы, как ускорить набор волонтеров для Колберна. Например, он советовал Колберну разослать циркулярные письма священникам и во все воскресные школы в округе, чтобы каждый церковный приход делегировал в роту по одному волонтеру.
— Если они вас послушают, — аргументировал он свой совет, — а почему бы им не послушать, раз письмо покажется им убедительным, рота у вас готова.