Лили краснела и трепетала от гнева и унижения. Она поняла сейчас, что за верность ее отца единству страны она будет подвергнута здесь остракизму. Вот награда за всю любовь ее к Новому Орлеану, за защиту Луизианы от критики янки! Они будут ее третировать, как дочь своего отца, издеваться над ней. Она восстала в душе против этой несправедливости, но не сказала ни слова и ограничилась высокомерным кивком. Нет, она не намерена давать объяснения; во-первых, она не желает осуждать своего отца, во-вторых, она слишком взволнована, чтобы пускаться в споры. Дамы и миссис Ларю между тем завели разговор о политике и вскоре уже приковали словесно к столбу зловредного Батлера и сплясали вкруг столба воинственный танец; затем содрали общими силами с гнусного Батлера скальп, изготовили кубок из черепа и освежились горячей кровью врага. Лили припомнила, как раздражали ее патриотические филиппики новобостонских матрон, но ничего даже чуть похожего она там, конечно, не слыхивала. И потому она отнеслась без особой симпатии к жалобам миссис Лэнгдон на постигшие их несчастья. Разумеется, ее опечалила весть, что Фред Лэнгдон погиб, защищая форт Джексон, но она с отвращением слушала, как его мать призывала к кровавой мести. Только сию минуту они отнеслись к ней так дурно лишь потому, что она дочь своего отца. Она еле сдержала насмешливую улыбку, когда гостьи, наперебой и задыхаясь от ярости, стали рассказывать, как «срезали» утром в омнибусе офицеришку-янки.
— Негодяй поднялся, хотел уступить нам место. Я сделала вид, что не замечаю его. Мы обе сделали вид, что не замечаем его. И я сказала — мы обе сказали: «Ничего не примем от янки!» И я осталась стоять. Мы обе остались стоять.
Сам случай был несущественным, но рассказ был исполнен ненависти. Дамы шипели и злобно ощеривались, точно распускающий иглы рассерженный дикобраз. Мисс Равенел прослушала рассказ без сочувствия и даже решилась чуть уколоть рассказчиц.
— Что ж, — сказала она, — это было, пожалуй, любезно с его стороны — предложить свое место даме. Не ожидала, что они так воспитаны. А я-то решила, что они вас тут угнетают.
Дамы ответили тем, что вскочили и стали прощаться.
— До свидания, мисс Равенел. Встреча с вами была такой неожиданностью!
Они попросили миссис Ларю поскорее их навестить, но при этом не позвали Лили. Мисс Равенел стало ясно, что Нового Орлеана, который она покинула, ей не вернуть. Половины прежних ее друзей уже не было в городе, остальные стали врагами. Теперь каждый будет грубить ей на улице, подпускать шпильки в гостиных, с осуждением коситься на них с отцом в церкви; и ей придется им всем отвечать, воевать за себя и отца. Она взбунтовалась при мысли, что должна страдать незаслуженно, и подумала, что с досады действительно может вдруг стать сторонницей Севера.
Равенел, пришедший от Колберна, столкнулся с дамами в холле и, хотя они еле кивнули ему, с обычной своей учтивостью проводил их до двери. Лили, сидя в гостиной, видела эту сцену и возмутилась не только грубостью дам, но и кротостью доктора.
— Они почти что не поздоровались с тобой, папа, — вскричала она, выбегая ему навстречу. — Значит, нечего их провожать. Почему ты стерпел эту грубость?
— Я стремлюсь, дорогая, поступать по-христиански, — ответил доктор, посмеиваясь, — и пример мне дают те самые янки, которых мы так презираем. Я только, что видел, как здешняя дама, наверно, считавшая себя высокорожденной леди, оскорбила двух офицеров. Оба они промолчали, не укорили ее в ответ даже взглядом.
— Промолчали? — спросила, подумав, Лили и тотчас добавила: — А я не хочу молчать.
— Не забывай и о том, что многие здесь потеряли родных, лишились имущества — пусть даже они и безумцы и заслужили возмездие.
— А мы не лишились имущества? — вопросила молодая особа.
— Ты действительно хочешь об этом знать или спрашиваешь, чтобы спорить со мной?
— Хочу действительно знать, — ответила Лили, неохотно отказываясь от продолжения спора.
— Пока железные дороги в руках у мятежников, — констатировал доктор, — наши железнодорожные акции не стоят ни цента.
— Значит, мы все потеряли?
— Все, кроме дома.
— Но как жить в этом доме без денег?
— Бог поможет. Найдется какой-нибудь заработок. Пока что нашелся друг. Сегодня вечером нас навестит капитан Колберн.
— Капитан Колберн? — воскликнула Лили, розовея от радости.
Как приятно ей будет встретить дружеский взгляд в этом городе, полном недоброжелателей. Хоть Колберн и янки, она никогда не оспаривала, что он джентльмен и воспитанный человек. А если хотите, он даже собой недурен, хотя и не так красив, как полковник Картер. Миссис Ларю тоже явно была довольна, что придет гость-мужчина. Как, наверно, сказал бы о миссис Ларю Сэм Уэллер,[71] будь он лично знаком с этой дамой, мужчины были ее «особым коньком».
Кухня у Равенелов пока что бездействовала, и они остались обедать у миссис Ларю; а пообедав, пошли домой: Лили — похлопотать по хозяйству, а доктор — развеять свои заботы у ящика с минералами.
— Непременно зайдите к нам вечером. Он очень мил, — сказала Лили, прощаясь.