— Тогда, может быть, мы обратим его в нашу южную веру. Пусть он сменит синий мундир на серый, и я его расцелую.
— Он не из тех, кто легко меняет мундир.
Лили, вернувшись домой, все продолжала думать о синем мундире Колберна, а потом ей представился еще один синий мундир, но иного фасона, с двойным рядом пуговиц.
— Так кого же ты видел сегодня, папа? — спросила она.
— Кого видел? Я ведь уже сказал — мистера Колберна.
— А еще кого, папа?
— Больше, кажется, никого, — ответствовал доктор рассеянно, прилаживая под стекло микроскопа образчик руды.
— Папа, не морщи лоб. Так тебя можно принять за одного из спутников Христофора Колумба.
Нежелание признать отца пожилым человеком было у Лили одним из признаков горячей дочерней любви.
— По-моему, за весь день я не встретил никого из прежних знакомых, — сказал доктор, потирая задумчиво лоб. — Удивительно быстро они исчезли из города, эти вожди и начальники, посмевшие бросить отсюда вызов разумному человечеству. Эти варвары не представляли себе, что разумное человечество может их больно ударить. Сейчас, когда все присмирели и до полусмерти напуганы, нельзя вспомнить без смеха о самодовольстве и похвальбе, царивших здесь год назад. Представь, что лягушки расселись по краю лужи и стараются запугать своим кваканьем окружающий мир. Мальчишка швыряет в них камнем. Пятьдесят пар лягушачьих пяток разом сверкают на солнце, гам сменяется тишиной. Та же картина и тут. Соединенные Штаты метнули Батлера и Фаррагута в эту мятежную лужу, и политические лягушки тотчас попрыгали вниз головой. Некоторые, я полагаю, и сейчас еще прячутся, из воды не высовываются. Кстати, я встретил двух своих прежних студентов, Брэдли и Джона Эйкера. Брэдли сказал, что командование мятежников вплоть до конца распространяло по городу ложные слухи, что северяне отбиты, — должно быть, хотели отсрочить общую панику, пока не выедут сами и не вывезут свои сундуки. Брэдли только успел прочитать в бюллетене, что флот северян потоплен, и тут же услышал, как — бах-бах-бабах! — Фаррагут начал обстрел форта Чалмет. А Эйкер, тот сам находился в то время в Чалмете. Рассказывал мне, как «Гартфорд» вошел в бухту, приблизился к форту у всех на глазах, преспокойнейшим образом. Они обстреляли его из фортовой артиллерии. «Гартфорд», не отвечая, стал разворачиваться. Они решили, что враг испугался, бежит, и завопили ура. И тут — бах-бабах! — он дал бортовой залп прямой наводкой по форту. Эйкер сказал, что они все кинулись в лес, не дожидаясь второго залпа, бежали как сумасшедшие. Только пятки сверкали, в точности как у лягушек, о которых я говорил.
— Все-таки, папа, они храбро бились у фортов.
— Дьявол тоже храбро бился против создателя, моя дорогая. Но не будем его хвалить. Он тем лишь доказал свою непроходимую тупость.
— Папа, — сказала Лили, чуточку помолчав, — может быть, ты оторвешься на час от своих камешков, и мы немного пройдемся.
— Сегодня уже не стоит, дитя мое. Солнце идет к закату, и, кроме того, мы ведь ждем мистера Колберна.
Через четверть часа он отложил камни и взялся за шляпу.
— Куда же ты? — живо и даже с досадой вскричала Лили.
Этот дежурный вопрос она задавала ему постоянно и в том же обиженном тоне, как только он собирался уйти без нее. Лили терпеть не могла отпускать его одного. Если он все-таки шел, она спрашивала: «Когда ты теперь вернешься?», а по возвращении встречала его вопросами: «Куда заходил?», «Кого ты там видел?», «Что он тебе сказал?» и другими в подобном же роде. Разве только ручной барашек бывает таким неотвязным, да дурная собой молодая жена так допекает, наверно, красавца супруга, как эта нежная дочь допекала своего милого папу.
— К доктору Эльдеркину, — отвечал Равенел. — Говорят, что он спас и любезно хранит до сих пор мою электрическую машину. Когда я зашел к нему утром, его не было дома. Сказали, вернется к шести. Мне не терпится поглядеть на машину.
— К чему это, папа? Ты только и думаешь что о науке. Машина подождет до утра. Просто как маленький мальчик, который вернулся домой и хватается за игрушки.
— Игрушка не из дешевых. Чтобы купить другую, нужно пятьсот долларов.
— Когда ты вернешься, папа? — спросила Лили.
— В половине восьмого, не позже. Пригласи к нам миссис Ларю, чтобы принять капитана Колберна, и пускай он меня непременно дождется.