Сердце Мирабель тоже билось неровно, но совсем по другой причине.
– Возможно, если бы вы не шли за мной по пятам, мы бы не столкнулись, – сказала она, надеясь, что не поддастся искушению сделать это еще разок.
– Справедливо замечено. Мне тоже следовало внимательнее смотреть на дорогу, но я, видите ли, был поглощен восхитительным видом.
Справа, слева и прямо перед ними «восхитительный вид» составляли деревья, известняковые скалы, жалкий кустарник и грязь под ногами. Единственным ярким пятном, оживлявшим унылую картину, были вечнозеленые заросли.
– Чтобы полюбоваться этим видом, едва ли стоило подниматься сюда, – заметила Мирабель.
– Я рассматриваю его в другой перспективе, – заметил Алистер.
Теплая волна прокатилась по ее телу: она поняла, что он имеет в виду. Два сезона, проведенных в Лондоне, не прошли для нее даром: понимать намеки научилась. Сделать вид, что не понимает, у нее получилось, а вот притвориться, что это ее испугало, не смогла. Слишком много времени прошло с тех пор, как привлекательный мужчина отпускал на ее счет неприличные замечания. Она успела забыть, как это приятно.
Внутренний голос предупреждал об опасности, но она вспомнила, как вчера вечером Алистер без труда обворожил всех присутствующих мужчин.
– Надо внимательнее смотреть под ноги, – произнесла она.
– Я постараюсь, мисс Олдридж, – пообещал он.
Мирабель продолжила путь.
– Так как насчет любовника? – мгновение спустя вернулся он к интересовавшему его вопросу.
Мирабель не имела ничего против легкого флирта: никогда не была жеманной, но не могла позволить себе стать жертвой его обаяния. И уж конечно, не собиралась обсуждать с ним свои личные дела.
– Не могу поверить, что вы думаете, будто я предприняла все это для того лишь, чтобы соблазнить кого-нибудь, – сокрушенно покачала она головой.
– Какая жалость! А я-то представил себе тайные свидания – возможно, даже на утесе, с которого открывается романтический вид на вересковые пустоши.
– Вы, конечно, вправе дать волю своему неуемному воображению, – повторила она слова, которые он сказал ей покровительственным тоном несколько дней назад. – Я не собираюсь вас останавливать.
Он рассмеялся:
– Сдаюсь, мисс Олдридж.
Когда тропинка круто повернула за острый выступ, Мирабель почувствовала, как изменился воздух, и взглянула вверх. Облака сгущались. Она опять остановилась, но на этот раз он был наготове, и они не столкнулись.
Он остановился рядом с ней – строго говоря, ближе, чем допускали приличия, – и тяжело дышал – видимо, переводил дух после подъема. Едва ли он привык лазить по горам, и нога у него, должно быть, болела.
– Думаю, погода может измениться скорее, чем вы предполагали, – заметила она, явно встревожившись. – Нам, наверное, лучше повернуть назад.
Он окинул взглядом крутой склон:
– Давайте пройдем еще немного. Где эта Брайар-Бук?
– Недалеко, но туда вообще нет никаких троп да и подъем значительно круче.
– Прошло много лет с тех пор, как я последний раз взбирался по скалистому склону. Интересно, смогу ли я сделать это теперь.
Мирабель следовало бы возразить, но мечтательный взгляд, который он бросил на скалы, остановил ее.
Сейчас его нельзя было назвать абсолютно здоровым, и это наверняка раздражало его, хотя он виду не подавал. Должно быть, эта его элегантная непринужденная грация была результатом основательной работы над собой. И все же он не мог двигаться так же свободно и изящно, как до битвы при Ватерлоо.
Ей не хотелось, чтобы он огорчался по этому поводу. Едва ли кто-нибудь, глядя на него, мог решить, что он слаб. Но даже у нее хватило деликатности не затрагивать столь болезненную тему, хотя он все равно не прислушался бы к ее словам.
И Мирабель согласилась продолжить путь. Он успешно преодолевал подъем и был так доволен, что она увела его дальше, чем предполагала.
Ему давно следовало понять, что хромота не мешает взбираться на скалы, и он поделился с ней этой мыслью, добавив:
– Вспомните о крабах: они вообще передвигаются боком.
Мирабель рассмеялась, запрокинув голову. И в этот момент на лицо ей упали первые капли дождя.
Алистер не обратил на это внимания, продолжая взбираться на скалы с быстротой краба. Не прошло и пяти минут, как небо потемнело и начался ливень, а в следующее мгновение она увидела, как он поскользнулся, упал и покатился вниз, в горную речку с каменистым дном. Когда она добралась до него, он лежал там, пугая своей неподвижностью.
В мгновение ока вокруг потемнело. Когда пришел в себя, Алистер не понял, день это или ночь и вообще где он.
С низко нависшего неба цвета каменноугольного дыма лил холодный косой дождь. Он закрыл глаза и попытался успокоиться. Не получилось.
Серьезно ли он ранен? Сколько дыр проделал в нем враг? Сколько времени пройдет, прежде чем силы начнут убывать? Интересно, скоро ли вытечет из него жизнь? Не лучше ли это, чем ждать, пока тебя спасут и как-нибудь залатают, чтобы потом, искалеченному и не способному двигаться, медленно умирать несколько лет?
