– Они покупали у нас черных козлов и черных птиц. Непременно черных как смоль. Их особенно заботил цвет. Они забирали их в храм. Я слышал пение, а потом над храмом поднимался дым и пахло горелой плотью.
– Что еще? – настойчиво продолжал Таита.
Калулу немного подумал.
– Один из жрецов умер. Не знаю почему. Остальные восемь отнесли его тело к озеру. Положили его нагим на песок. Потом по склону вернулись на утес. И оттуда смотрели, как крокодилы утаскивают тело в воду. – Карлик сделал решительный жест: кончено. – Через несколько недель в храме появился новый жрец.
– Он тоже пришел с запада?
– Не знаю, я не видел, как он пришел. Вечером в храме было восемь жрецов, а на следующее утро снова девять.
– Значит, число жрецов имело значение. Девять. Обозначение Лжи. – Таита немного подумал, потом спросил: – Что дальше?
– Больше двух лет жрецы неизменно совершали одни и те же обряды. Потом я почувствовал, произойдет нечто значительное. Они разожгли вокруг храма пять сигнальных костров и много месяцев непрерывно поддерживали их пламя.
– Пять костров, – повторил Таита. – Как они их расположили?
– Там во внешнюю стену встроены пять стел. Ты заметил?
– Да. Они образуют концы большой пентаграммы, мистический рисунок, на котором стоит храм.
– Я никогда не был в храме. И ничего не знаю о пентаграмме. Знаю только, что костры размещались в этих точках внешней стены, – сказал Калулу.
– Больше ничего необычного не произошло?
– Потом к жрецам присоединился еще один человек.
– Жрец?
– Думаю, нет. Этот был одет не в красное, а в черное. Его целиком окутывала тончайшая черная ткань, поэтому я не могу сказать, мужчина это был или женщина. Однако судя по фигуре под вуалью и по грациозности движений, это была женщина. По утрам она выходила на рассвете из храма. Молилась перед каждым из костров и уходила в храм.
– Ты видел ее лицо?
– Его всегда скрывала вуаль. Двигалась женщина необычайно грациозно. Прочие жрецы обращались с ней чрезвычайно почтительно, падали перед ней ниц. Должно быть, это верховная жрица их религии.
– Ты не заметил каких-нибудь знамений в небе или в природе, когда она жила в храме?
– Действительно, было много необычных небесных знаков, маг. В тот день, когда я впервые увидел, как женщина молится перед кострами, вечерняя звезда двинулась по небу вспять. А вскоре еще одна яркая безымянная звезда разбухла и была словно охвачена пламенем. Все время, пока жрица жила в храме, в северной части ночного неба полыхали странные огни. Все это необычно до крайности.
– Ты считаешь, причина всему этому – женщина в вуали?
– Скажу только, что это началось с ее появления. Возможно, простое совпадение. Не знаю.
– Это все? – спросил Таита.
Калулу отрицательно покачал головой.
– Было и много другого. Природа словно пришла в смятение. Наши посевы в полях пожелтели и засохли. У коров начались выкидыши. Верховного вождя нашего племени ужалила змея, и он сразу умер. Его старшая жена родила мальчика с двумя головами.
– Дурные знаки.
Таита выглядел озабоченным.
– Но и это еще не все. Погода изменилась. С холмов на город подул сильный ветер, он срывал крыши. Пожар охватил дом собраний и уничтожил все реликвии и джуджу наших предков. Гиены выкопали труп верховного вождя и сожрали его.
– Это было прямое нападение на твой народ, на ваших предков и веру, – негромко сказал Таита.
– Затем прямо у нас под ногами земля зашевелилась и затряслась, как живая. Воды озера вскипели и яростно взмыли вверх. Исчезли рыбные косяки. Озерные птицы улетели на запад. Волны разбили наши каноэ, лежавшие на берегу. Изорвали рыбацкие сети. Меня просили умилостивить разгневанных богов нашего племени.
– Но что ты мог сделать перед лицом стихии? – удивился Таита. – Тебе поручили невыполнимую задачу.
– Я пришел туда, где мы сидим сейчас. Произнес заклинание. Пробудил тени наших предков и просил их умилостивить богов озера. Но они оставались глухи к моим мольбам и слепы к страданиям моего народа. Они сотрясали холмы, на которых мы сидим, как дикий слон трясет ореховое дерево. Земля дрожала так, что люди не могли устоять на ногах. В ней разверзались огромные щели, подобные пастям голодных львов, и глотали мужчин и женщин с привязанными к их спинам детьми.
Калулу плакал. Слезы капали с его подбородка на голую грудь. Одна из охранниц вытерла их льняной тканью.
– У меня на глазах воды озера начали накатываться и с громом рушиться на берег. Они достигали середины утеса под нами. Брызги заливали меня потоком. Я ослеп и оглох. Посмотрел на храм. И сквозь потоки брызг увидел в проеме входа фигуру в черном. Женщина протягивала к бушующему озеру руки, как жена приветствует возвращение любимого мужа с войны.
Калулу тяжело дышал, судороги сотрясали его тело. Руки и культи ног дергались, словно в танце, голова дрожала, как у параличного. Лицо перекосилось.
– Спокойно.
Таита положил руку ему на голову, и карлик постепенно успокоился.
– Не нужно продолжать, если это так больно.
– Я должен рассказать тебе. Только ты поймешь.
Калулу глотнул воздуха и продолжил:
