Основная весть Нового Завета заключается в том, что с пришествием Христа новый век уже наступил. Ветхозаветные обетования начали исполняться. Христиане живут на пересечении веков, когда новый век уже наступил, но «настоящий лукавый век» еще не закончился. Хотя окончательная победа все еще относится к будущему, правление Бога уже началось. Наступило время собирания язычников, однако его полное завершение ожидается только в будущем.[463]
Таким образом, в новозаветней центробежной миссии есть также элементы центростремительной миссии: народы будут собраны не в Иерусалиме или в каком-либо храме, но во Христе, как центре, чтобы быть новым храмом, местом присутствия Божьего Духа. Поэтому Павел использует язык отдаленности и близости в своем классическом описании преображения язычников по вере во Христа. Они были отчуждены всего, что Бог сделал или пообещал для Израиля, однако они стали близки кровью Христа (Еф. 2, 11–22). Так евангелие идет к народам (центробежная миссия), которые собраны во Христе (центростремительная миссия).
Приношение язычников. Вполне вероятно, что Павел видел в сборах приношений среди основанных им языческих церквей для бедствующих братьев и сестер в Иерусалиме (1 Кор. 16, 1–4; 2 Кор. 8–9; Рим. 15, 23–29; Деян. 24, 17) знак или символ дани народов, как предсказано в Ветхом Завете. Он внес немалый вклад в дело благовествования, и делал это совершенно бескорыстно.
В щедрости язычников Павел видел символ единства между уверовавшими из разных народов. Он верил, что такая благотворительность произведет благодарение среди иерусалимских христиан, а дар язычников будет свидетельствовать об их вере в евангелие (2 Кор. 9, 12–13), о чем предвозвещено было еще в Ветхом Завете: народы, покорившиеся Богу живому, явят свое послушание в приношениях для народа Божьего.
В приношениях различных языческих общин для иерусалимских церквей Павел, вероятно, видел, отчасти, символическое принятие дани народов… Ветхозаветное пророчество исполнилось неожиданным образом в приношениях язычников для Иерусалима, которые буду принесены не в Храм, но «святым» – общине, представляющей собой новый эсхатологический храм.[464]
Нужно отметить еще одну идею в богословии Павла относительно народов: возможно, он считал сами народы своего рода приношением Богу. Пятнадцатая глава Послания к Римлянам изобилует ветхозаветными цитатами о Божьем обетовании Аврааму, исполнение которого он наблюдает в свои дни. Апостол цитирует Пс. 17, 49, Втор. 32, 43, Пс. 116 и Ис. 11, 10. Все эти тексты говорят о прославлении и поклонении народов Богу Израиля. Ис. 11, 10 говорит о пришествии мессианского сына Давида, под знамя которого соберутся все народы, – еще один образ центростремительной миссии у Павла.
Евангельское служение Павла как священнодействие. Далее Павел показывает собственную роль в миссионерском служении, используя образы священнического служения. Он говорит о данной ему Божьей благодати
быть священником (leitourgos) Иисуса Христа у язычников и совершать священнодействие (hierourgounta) благовествования Божия, дабы сие приношение язычников (prosphora tōn ethnōn), будучи освящено Духом Святым, было благоприятно Богу (Рим. 15, 6).
Это единственное место в Новом Завете, когда кто-то говорит о собственном служении в священнических терминах.[465] Иисус назван нашим великим первосвященником, а также и все христианское сообщество в целом (1 Пет. 2, 9). Священнические образы никогда не использовались для описания служения внутри церкви, однако Павел применяет их к своему евангельскому служению среди язычников.
