– Замолчи дура, не мешай нам с Мироном думать. Еще раз влезешь, пойдешь к себе, – бросила Любава рассерженный взгляд на Феклушу. – Ты Мирон продолжай, не обращай на нее внимание.
Между тем, отец Мирон, промочив хмельным медом горло, и удовлетворительно кивнув, продолжил:
– На чем это я остановился. Фу ты напасть, какая запамятовал?
Отец Мирон на минуту задумался, собираясь с мыслями.
– Вспомнил! Так вот, я его причастил и соборовал, а он все лежит в беспамятстве бледный как смерть, только временами кровушкой исходит. Ну, я и подумал про себя, вроде он говорил, что родственников у него нет, так ведь если помрет, то имение опять Казне отойдет. Немного поразмыслив, я решил обождать с возвращением домой, вдруг он придет в себя, захочет покаяться, а я бы его постарался уговорить завещать перед смертью маленькую толику своего имущества моему приходу, на что оно ему там, на том свете, ведь в гробу карманов нет. И все бы ничего, только сегодня дружки его из столицы прилетели. И как только узнали, коршуны противные, что отходит он и собирается отдать Богу душу? Один из них все молчал, а другой зато, такой весь из себя, вроде Алексеем назвался, стал кричать на всех и распоряжаться. Поднял со смертного одра умирающего и стал через вороток насильно отвары из трав в него закачивать. А я ему говорю, как ты смеешь, бесово отродье, так издеваться над умирающим. Он уже одной ногой в могиле, не трогай его, дай ему спокойно умереть. Так он меня схватил за шиворот и вытолкал из избы, чуть рясу не порвал.
Отец мирон налил себе еще чарку и залпом опустошил ее.
– Ой, Мирон, страсти ты какие рассказываешь, а люди то что? А куда смотрел Иван Дубина? Это же святотатство…
– Вот и я о том же, – продолжил отец Мирон, – я Дубине говорю, опомнись, побойся Бога, ты куда смотришь, ведь все под Богом ходим, а он в ответ только зубы скалит. Всегда я его безбожника недолюбливал, чтоб ему на том свете пусто было, чтоб горел он в гиене огненной…
– А Катерина, супруга его то что? – вновь задала вопрос Любава.
– А что Катерина, она мужа как огня боится. Душа у нее добрая, впрочем, она одна только меня пожалела. Собрала харчей на дорогу и подарки рождественские передала. Сгубит душу ее Дубина, пойдет она следом за ним в ад…
– И что дальше? – вопрошающе задала вопрос Любава.
– А что дальше? Я так мыслю, приберет после смерти Ильи, туда ему и дорога, этот нахальный Алексей Журавичи к своим рукам. Тогда уж нам здесь точно житья не станет. Илью терпеть еще можно было, вроде и общий язык нашли, а этот изувер просто сущий разбойник.
– Да что вы такое говорите, как вам не стыдно, просто противно от вас такое слышать, – вытирая ручьем катившиеся слезы, с негодованием вмешалась Феклуша. – Илья еще жив и если Господь не прибрал его сразу, значит, он ему нужен, значит, он обязательно поправиться, а вы…
Закончив свою гневную реплику, Феклуша встала из-за стола и отправилась к себе.
Илья приходил в себя, медленно возвращаясь из небытия. Сознание постепенно наполняло его мозг, а душа возвращалась в измученное продолжительной хворью тело. Он с трудом поднял тяжелые веки, и первое что он увидел, было лицо Алексея склоненное над ним.
– Ну и напугал ты нас, Илья, – улыбаясь, произнес Алексей. – Если бы мы вовремя с Василием не подоспели, считай, не жилец ты был на этом свете. Ну, теперь будет все хорошо, поправляйся побыстрее и в Москву, там снова интересные дела разворачиваются.
Язык еле ворочался во рту. Приложив большое усилие и разомкнув сухие потрескавшиеся губы, Илья, собравшись с мыслями, которые его волновали в первую очередь, задал вопрос:
– Где я и как ты очутился подле меня? А может мне это все мерещится? – еле слышно произнес он.
– Да жив ты, это действительно я. Мы с Василием за тобой из Москвы приехали. Князь Шуйский опять обласкан Государем, ждет тебя, и велел передавать поклон. Он выхлопотал для тебя новую должность при Дворе. Царский Указ о твоем назначении уже подписан, так что теперь ты являешься воеводою всех Кремлевских крепостных укреплений. Давай-ка побыстрее поправляйся, скорее, становись на ноги и вперед, покоряй столицу на новом месте Государевой службы.
– Где я нахожусь? – повторил вопрос Илья, – и какой сегодня день?
– На дворе почитай вторая декада января 1606 года. Ты находишься у Ивана Дубины в Молдино, Рождество Христово мы без тебя встретили. Ты как с лошади упал, так тебя сразу в его дом привезли, боярин Сабуров хотел к себе забрать, но побоялись тебя не довезти, плох ты был совсем. Ничего, вот встанешь на ноги, не забудь сказать спасибо Катерине, хозяйки Ивановой, это благодаря ее стараниям тебя с того света вытащили.
Илья сосредоточился на том, роковом дне. Память постепенно возвращалась. Он помнил медвежью охоту, возвращение в шатер, а дальше, дальше был провал. Илья прервал воспоминания и снова обратился к Алексею:
– Что со мною приключилось, – задал он вопрос.
– Не знаю. Скорее всего, это было пищевое отравление.
