– Что делать? – вновь и вновь, задавала она себе один и тот же вопрос. – Я чуть не погубила его. Как себя вести с ним? Можно конечно промолчать и сделать вид, будто ни чего не было, но ложь опять до добра не доведет. Нужно рассказать Илье все правду и пусть он решает сам, как со мною поступить, он имеет на это право. А сможет ли он простить меня? Какой нормальный человек простит такое? – задавала себе она вопрос за вопросом.
Неизвестно до чего бы она дошла в своем самобичевании в эту ночь, но, все-таки приняв трудное и такое важное судьбоносное решение, под утро она заснула и спала крепким сном, как не спала давно.
Проснувшись с последними петухами, она встала с постели и подошла к окну. День обещал быть тихим и ясным. Феклуша быстро оделась, помолилась перед святыми Образами и полная решительности стала ждать вестей. Еще вчера она уговорила деревенского мальчишку, Андрейку, сообщить ей, как только привезут барина. Отказавшись от завтрака, в трепетном ожидании, она не выходила из своей светлицы.
– Расскажу всю правду, все как было. Пусть решает, а если не будет мне прощения, то и жить дальше незачем…
Ближе к обеду, в низу у посудной лавки послышался шум. Тихая всегда спокойная Варвара кого-то бранила.
– Уж не Андрейка ли там прибежал? – подумала Феклуша и полная решимости направилась вниз.
– Барышня, Феклуша, она меня не пускает. Скажи ей, что ты меня сама позвала.
– Отпусти его Варвара, он правду говорит.
Варвара отпустила мальчишку и он, подбежав к Феклуше, по-заговочески, стал шептать ей на ухо:
– Только что привезли барина. Бледный весь, немощный. Как только его под руки в дом повели я сразу к тебе.
Сердце забилось в ускоренном ритме, лицо покрылось густой краской. Момент истины настал, Феклуша выпрямилась и с дрожью в голосе произнесла:
– Молодец Андрейка!
– А обещанная награда?
Феклуша молча достала с полки печатный пряник и протянула мальчонке. Тот с жадностью схватил его грязными руками, и, не поблагодарив и не попрощавшись, будто бы боясь, чтоб не отобрали, выскочил из поповского терема.
– Ну, что, девка, привезли твоего милого? – спросила до того молчавшая Варвара.
Феклуша кивнула головой.
– И что теперь собираешься делать?
– Я думаю рассказать ему всю правду.
– Тебе решать. Дура ты. Гляди, так и останешься старой девой, мужики, нам бабам, такого никогда не прощают. Как знаешь, – Варвара укоризненно покачала головой.
Феклуша пошла к себе, старательно причесалась, переоделась и попыталась успокоиться. Ее снова охватила нерешительность. Боясь верить, что все обойдется, она сидела словно приклеенная. В конце концов, поборов страх неизвестности, она накинула шубку и бросилась на улицу, охваченная неудержимым порывом твердо осуществить задуманное.
Чем ближе она подходила к дому Ильи, тем больше теряла свою решительность и наконец, переступив порог, внутренние силы предательски едва не покинули ее совсем. Колени начали трястись, страх сковывал все мышцы и от желания рассказать всю правду, которое еще пол часа назад преобладало над остальным не осталось и следа. Сняв с головы платок и расстегнув шубку, тихо шаг за шагом на ватных ногах, Феклуша старалась не замеченной прокрасться в горницу к Илье.
– Алексей, да у нас гостья?
Дорогу Феклуше преградил статный молодец, который, глядя на нее, улыбался очаровательной улыбкой.
– Ты кто такая будешь?
Язык прилип к небу. Едва живая от страха, она тихо промолвила:
– Феклуша я. Я к Илье пришла, проведать его хочу.
На зов первого молодца вышел второй. Он оглядел ее с ног до головы, слегка улыбнулся и приятным бархатистым голосом произнес:
– К Илье сейчас нельзя. Устал он с дороги. Спит он. Если хочешь проведать, лучше приходи завтра.
– Это, наверное, тот, противный, про которого рассказывал Мирон, – про себя подумала Феклуша, а вслух тихо ответила, – хорошо, я завтра утром загляну.
Она накинула на голову платок, повернулась и собиралась уже уйти, но, едва сделав шаг, столкнулась с Матреной, которая несла к столу горячий пыхтящий самовар.
– Погоди дочка.
Матрена поставила самовар на стол в горнице и накинулась на молодцев:
– Да что же вы ироды девушку гоните, да как вам только не стыдно. Вон как она дрожит вся, небось, замерзла пока шла. Лучше бы пригласили к столу да напоили горячим сбитнем. Вон, какая она бледная. Только благодаря ее заботам и моим стараниям в этом доме существует порядок, а вы на улицу ее. Да как вам только не совестно…
– Ну, хватит Матрена, и без твоих советов знаем, что делать, чай не деревенские мы, а из самой столицы. Ты лучше, чем пустое болтать, сходи и принеси к столу чего-нибудь, а мы пока с гостьей познакомимся.
– Так бы и давно, хоть и столичные, а все равно не воспитаны, – уходя, тихо проворчала Матрена.
