– Конечно я, или у тебя есть на этот счет сомнения?
– Я не сомневаюсь в твоей доблести боярин, но зверь, что лежит в спячке здесь, – Дубина указал рукой на берлогу, – матер и огромен. У нас на примете еще три берлоги есть, там зверь помельче.
– Я не первый раз на медвежьей охоте, – высокомерно ответил Сабуров, – и не одного медведя за свою жизнь насаживал на рогатину. Колоть медвежат дело не хитрое и удел слабых, а встретиться в бою, один на один с лесным исполином, это дело чести для настоящего мужчины. Я первым буду и точка. Давай, пускай собак.
Сабуров покрепче ухватился за ратовище и направил наконечник копья в сторону берлоги. Псари спустили с повода разъяренных собак, которые дружным лаем кинулись в берлогу. Собачий визг и рычание разъяренного зверя слились в единое целое. Под натиском собак и ответных действий разбуженного медведя, берлога сначала зашевелилась, а потом заходила ходуном. Единоборство дикого зверя с собаками некоторое время продолжалось внутри, но затем, лесной исполин не выдержал, пространство тесной берлоги не давало ему достаточно места, чтобы как следует наказать потревоживших его обидчиков и он, стараясь вырваться на свободу из плотного собачьего кольца, стал прорываться наружу.
Илья внимательно наблюдал за происходящим. Кто хоть раз видел, как потревоженный, разъяренный медведь покидает берлогу, тот никогда не забудет этого. На всякий случай Илья взвел курок и держал руку на ручнице, заткнутой за поясом. Окруженный плотным кольцом назойливых собак, огромный медведь отбивался от них. Псари внимательно следили за травлей, чтобы в нужный момент подоспеть вовремя, отозвать собак и направить зверя на охотника. Но не все собаки выбрались на поверхность из душной берлоги, пара из них, жалобно скуля, осталась лежать там. Под мощными ударами лап лесного великана, еще одна отлетела в сторону с перебитым позвоночником, другую, хозяин леса ухватил зубами, мотая головой из стороны в сторону и помогая себе лапой, он разорвал ее на части. Укусы собак сильно досаждали ему и, в конце концов, терпению лесного исполина пришел предел. Встав на задние лапы, готовый защитить себя и пойти в стремительную атаку, он издал протяжный рев, в котором выражались боль, испуг, любопытство и неудержимая агрессия загнанного дикого зверя. В этот момент собаки отпустили его, попятились назад, продолжая нахраписто лаять. Псари начали отзывать их, и разъяренный лесной исполин, освободившись от назойливых шавок, остался один на один с охотником.
Внешне боярин Сабуров выглядел спокойным. Сделав несколько шагов в сторону огромного медведя, боярин поднял рогатину, направляя на того наконечник копья в область сердца. Не видя ни кого, кроме человека, поднявшийся на дыбы медведь, стремительно бросился на обидчика. Сильный удар рогатиной на какой-то миг остановил его. Длинное лезвие вошло в тушу. Сабуров упер ратовище копья в землю, и медведь, наваливаясь всей своей массой на лезвие, обрушился на смертоносную рогатину. Толи глаз подвел боярина, толи ратовище рогатины уперлось в землю под небольшим креном, толи медведь был слишком норовист, но вышло так, что раненный зверь, ударом лапы разнес древко копья на несколько частей и, опустившись на землю, низко склоняя голову, стремительно бросился на Сабурова. Боярин попятился назад, быстро отступая шаг за шагом но, зацепившись ногой за припорошенный снегом сук, не удержав равновесия, упал на землю. События развивались столь стремительно, что ни один из охотников не смог по-настоящему быстро отреагировать и придти боярину на выручку. Оценив ситуацию лежа на земле, и видя, что его положение поистине безнадежно, боярин выхватил из ножен большой охотничий нож и, ожидая броска разъяренного зверя, готовился уже встретить свою смерть. Илья ближе всех находился к Сабурову. В уме посчитав комбинацию, внутренне чувствуя, что смертельная игра между диким зверем и охотником зашла слишком далеко и удача склоняется не в пользу последнего, Илья выхватил из-за пояса ручницу и, прицелившись навскидку, спустил спусковой крючок.
Треск удара кремневого механизма и звук выстрела слились воедино. Нарушая покой зимнего соснового леса, выстрел из огнестрельного оружия эхом отражаясь от стволов деревьев, разнесся над окрестностью. Крупная свинцовая несбалансированная пуля настигла медведя в момент его броска и попала ему точно между ухом и глазом, пробила череп и разворотила мозги. Мертвый зверь рухнул всей своей массой на боярина и замер, наткнувшись тушей на охотничий нож. Выйдя из ступора, свита Сабурова бросилась к нему, извлекая его из-под медведя. Боярин едва дышал, левое плечо кафтана было разорвано медвежьими когтями, и из раны хлестала кровь. Сабурова отнесли и усадили прямо на снег под высокой сосной. Держась здоровой рукой за придавленные ребра, перепачканный с ног до головы медвежьей кровью, переведя дух, он оглядел окружавших его охотников.
Разорвав рукав кафтана, Илья осмотрел плечо Сабурова. Раны оставленные когтями были хоть и обширны, но не глубоки.
