Он открыл дверцу грузовика, забрался в кабину. Хепуорт последовал за ним.
— Ладно, — сказал Таннер, скорее себе, чем Хепуорту. — Попробуем завести эту штуку.
«Штукой» был темно-синий «рено», стоявший во дворе одной из мясных лавок Лиллехаммера. Таннер отыскал дроссель и ключ зажигания, повернул последний по часовой стрелке, ногой нащупал на полу кнопку стартера и, нажав на нее, с облегчением услышал, как заработал двигатель. На приборной доске замерцали круглые шкалы: горючего — четверть бака. Все лучше, чем ничего.
Таннер перевел рычаг переключения передач в положение «задний ход» и уже начал сдавать машину назад, когда увидел, как к ней бежит, гневно размахивая руками, мужчина средних лет.
— Эй! Это моя машина, — по-английски закричал он. — Что вы себе позволяете?
— Простите, — прокричал в ответ Таннер, — но я ее реквизирую. Она нужна нам, чтобы защищать вашу страну.
И он, проскочив мимо мужчины, выехал на улицу.
— Бедняга. У нас должны были иметься свои машины, черт бы их побрал. То, что здесь творится, Хеп, это идиотский хаос.
Впрочем, поглядев в это утро — в понедельник, 22 апреля, — на улицы Лиллехаммера, никто такого не сказал бы. Пока Таннер ехал по пустынному городу к стоявшему у железнодорожной станции складу, на глаза ему не попалось почти ни одной живой души. Вскоре после полуночи к разгрузке вагонов на станции приступили два взвода второй роты. И штабеля выгруженных ими ящиков все еще стояли на платформе и на станционном дворе, у склада, ожидая, когда их оттуда заберут.
Как только Таннер остановил машину, к ней подошел квартирмейстер, капитан Вебб.
— А, это вы, сержант. Где вас черти носили?
— Спешили как могли, сэр. Вы же знаете, машин у нас мало. Может быть, пора начать реквизировать их у населения.
Квартирмейстер вздохнул:
— Давайте сначала эту нагрузим.
Еще один немецкий самолет с гулом пронесся над ними.
— Ублюдки! — рявкнул капитан Вебб и погрозил небу кулаком.
Таннер подозвал нескольких солдат, и они начали грузить в кузов ящики с патронами, гранатами и двухдюймовыми минометными минами. Когда кузов заполнился и грузовик уехал, Таннер присел на ящик с гранатами и стал ждать его возвращения. Сидя на ящике, он потирал ладонь о ладонь. Погода стояла холодная, хоть и не морозная. Таннер очень устал. Со времени их состоявшейся четыре дня назад высадки в Норвегии и он, и его солдаты спали всего по нескольку часов в сутки.
Он закурил сигарету, потер ладонями глаза. Сердце его сжимало, словно когтями, предчувствие неминуемой смерти и понимание того, что они прибыли в эту холодную, гористую, еще белую от снега страну совершенно не готовыми к бою. Гибель «Сириуса» обернулась катастрофой. Грузовики, бронемашины, боеприпасы, пушки, минометы, запасы еды, не говоря уж о солдатских вещмешках, — все это лежало теперь на дне Северного моря. Три пехотных батальона сражались, имея лишь половину положенного снаряжения. У противника такой проблемы, похоже, не было.
К нему подошел Сайкс.
— Держи, — сказал Таннер, протянув капралу пачку сигарет. — Присядь на минуту.
— Вот спасибо, сержант, — отозвался Сайкс, опускаясь за его спиной на ящик с магазинами для «брена». — Полный провал.
— Твоя правда.
Со времени их прибытия в Лиллехаммер прошло почти тридцать шесть часов. Вспомнив о том, как они появились здесь, Таннер поморщился. Усталые солдаты выпрыгивали из вагонов и, поскольку они были нагружены полным походным снаряжением, налетали один на другого. Потом они какое-то время ошалело простояли на платформе, притоптывая от холода. Впрочем, неприятнее всего было видеть наблюдавших за ними бригадира Моргана, командира 148-й бригады, и главнокомандующего норвежской армией генерала Руге. Разочарование, которое он испытал при виде столь усталых, плохо вооруженных солдат, было совершенно очевидным. И унизительным.
— Хотел бы я знать, в какие игры мы тут играем, — пробормотал Таннер. — В батальоне неразбериха, никто не понимает, какого черта здесь происходит, всем ясно только одно — нас бьют. Не понимаю, за каким дьяволом мы вообще взялись помогать норвежцам. Ты видел их вчера ночью?
— Зрелище не вдохновляющее, сержант.
— Это слабо сказано. Я заметил лишь один пулеметный расчет, все остальные, кого я видел, были вооружены только винтовками, все до единого.
И пока норвежцы оттягивались назад, 3-ю роту рейнджеров послали вперед, в поддержку 1-й роте, оборонявшей позиции к югу от Лиллехаммера. Таннер видел, как она уходила на поле боя. На юге кружили над озером, точно черные насекомые, немецкие самолеты. В небо поднимался дым. Разрывы, то приглушенные, то хорошо слышные, эхом отдавались в долине. К наступлению сумерек в Лиллехаммер вернулись остатки 1-й роты. С тех пор новых сведений практически не поступало.
