– Пока, – не знаю. Учись! Вацлав Поспишил слово своё сдержит. Станете гордостью Словакии, будь уверенна! А тебя мне скоро придётся отправить в Москву.
– Зачем?
– А за тем, что по теории Комнина – Снопова есть особые люди, с квадратурой огненного Марса и планеты воды – Луны. Папку эту ты можешь найти в моём столе. Я распоряжусь, чтобы тебе открыли мой кабинет. Только смотри, никуда её не выноси! Запрёшь опять вот на этот ключ. О чём это я? – Ах да, итак, по этой самой теории Мануила есть особые люди…
– Избранные – то есть мы – три группы учеников, – продолжила за него Верка.
– Ну да. Так вот, они – потенциальные Нагвали, центры Силы группы магов. Кастанеду читала?
– Спрашиваете!
– Тогда, ещё проще. Анализируя случаи с подобными людьми в Древнем Риме во времена гонений на христиан и их казней, Мануил Первый Комнин, называя их «страстотерпцы», приходит к выводу, что творимые ими чудеса – есть результат вхождения в них Милости Божьей или Гнева Господня – в момент так называемой первой смерти.
– Обалдеть! Так вы не маньяк, пан Вацлав! – проговорила Божкова, прижимаясь губами к его щеке. – Вы – активатор магов.
– Ты всё поняла?!
– Что я Гнев Господень, а эти курицы – Милость божия? Обижаете! – самодовольно улыбнулась Верка. – И что, пан больше не будет наказывать такую сладкую девчонку? Неужели?!
– Не начинай, а то точно схлопочешь! Одна-то рука у меня пока здорова.
– Да я – с превеликим удовольствием! Всё, чего пан пожелает. Где угодно, хоть у пана на столе в кабинете. Только, чтобы никто моего унижения не видел. Иначе! – её глаза сверкнули адским огнём. – Ах, пан Поспишил, не я – а вы ребёнок! Не те книжки читаете. Разве вы не услышали? – Я вас заколдовала в момент оргазма, – наивысшего наслаждения! Как Григорий Распутин. Кого казнил, а кого исцелял в момент сладострастия. Мне не надо, ходить по ту сторону смерти, чтобы притянуть её. Потому, говорю в самом прямом смысле: «Если пану надо кого-то устранить, то пусть пан раздобудет фотографию этого человека и займётся со мной любовью – хочет с розгами, хочет без. Как пану будет угодно! Но, чтобы я достигла удовлетворения в его руках. И смею заверить вас, пан Поспишил, что, в момент нашего слияния в экстазе, я оторву жертве голову».
Через пару минут молчания она вновь заговорила:
– Отдайте мне эту вашу затею с детьми Гнева. Занимайтесь инициацией добрых дур. А получение звена тёмных магов, предоставьте мне. Я женщина и смогу гораздо быстрее вас добиться от девочек требуемых результатов. И ещё одно – женитесь на вашей спасительнице. Она мне не конкурент. Пусть живёт. А я… Я стану вашей страстью, болезнью. Но, я буду счастлива. И вы будете счастливы. Поверьте маленькой шестнадцатилетней ведьме. Только в колледж всегда приходите без неё. Никто не должен знать о моём унижении, ради вашего удовольствия. Тем более, ваша жена. Вы же не хотите её крови?! Выздоравливайте, пан Вацлав! Я вам помогу, и этих куриц заставлю вам помочь. Впрочем, они и так только о вас кудахтают. Их молитвами вы быстро поправитесь. А боль, – она на пользу.
– И последняя просьба. Там кое-кто взял за моду смеяться теперь надо мной и курицами. Мол: «Девочки для битья!» Чтобы я греха не натворила, а сами видите, я меры не знаю, велите этих весельчаков публично высечь. И моя гордость уснёт спокойно.
– Напиши фамилии и будь уверенна. Слово Поспишила, что возмездие за злорадство будет вдвойне более суровым.
– Верю. И ещё. Негоже мне под дудку москалей плясать. Пусть сами в колледж приезжают, если им Гнев Господень испытать на собственной шкуре хочется. От своего хозяина я никуда не поеду! – Верка наклонилась и поцеловала Вацлава в губы. – Я ему здесь нужна и сейчас. Я по жизни не верю в прекрасное далёко, пан Вацлав. Выздоравливайте!
«Уважаемый господин Пастухов! Спешу доложить Вам обо всех новостях нашего заведения. В лаборатории пана Вацлава появился, нанятый из состава местного населения, бритоголовый нацист. Пишу «нацист», поскольку пан Жденек является членом националистической партии «МыСль», в которую входят исключительно словаки, проживающие на родине с рождения, и, не имеющие второго гражданства. Он – подлинное воплощение всех тех низменных страстей коим, как вам известно, подвержен наш бедный пан директор. С его появлением в колледже начались системные избиения воспитанниц. Дикие вопли слышны даже на втором этаже, где сижу я. Лично, пан директор в подвал, где секут девушек, не спускается. Но можно не сомневаться, что за всем ведётся видеонаблюдение и происходящее отражается на телевизоре, стоящем в его кабинете, который я протираю во время уборки…
Вчера мне удалось побывать в комнате палача. Обстановка – ужас! Видела разложенные окровавленные хлысты, адскую электрическую машину, здоровенную клеть, а в ней – козлы, привинченные к полу.
