Матерью детей Исаака Комниа – Ольги и Андроника – была русская княжна Ирина Володаревна, дочь Звенигородского князя Володаря Растиславича. Она частенько рассказывала детям о Руси, учила их песням родной стороны. И когда прошёл слух о том, что сердце овдовевшего русского князя Гюрги Владимировича свободно, то первой, кого византийские вельможи прочили ему в жёны, конечно же, была Ольга – принцесса, русская по матери, знавшая с детства язык и обычаи русских племён.
Расставание с Константинополем для Ольги стало тяжёлым испытанием. Её брат Андроник всё чаще ссорился со своим кузеном Мануилом, и на душе у царевны лежало предчувствие беды. Теперь, когда между ними пролегли тысячи километров, Ольга могла сделать только одно, – являться обоим родственникам во снах. Братья уже свыклись с мыслью, что встретят её после дня раздора в ночных грёзах. В таком совместном сновидении, возникали, знакомые всем троим, сады и интерьеры Вуколеонского дворца с многочисленными изображениями в интерьере быка и льва, где прошло их счастливое детство. Дети Исаака Комнина воспитывались вместе с детьми басилевса – Иоанна Второго. Оба папаши были уверенны, что какие бы разногласия не вставали между ними, на детях это сказываться не должно. И отпрыски росли единой семьёй, в которой выделялось трио из братьев-одногодков и старшей сестры.
Ольга была для обоих принцев светлым ангелом, в присутствии которого все распри отступали.
– Вы же мне оба дороги, глупые, как две руки! Ну, куда я без рук? – говорила Ольга, прижимая братьев к себе. Я никогда никого из вас не обижу ни словом, ни делом. Зря, что ли, я вас холила и лелеяла сызмальства, песни вам пела? А помните, как в шторм на берег вас вытолкала? Сама чуть Богу душу не отдала!
В сновидении братья жали руки, искренне прощая друг другу все обиды. Но, наступал день, страсти накалялись, и всё повторялось снова.
Виной тому была неуёмная жажда первенства и власти у Андроника, подогреваемая его отцом.
Когда в семье Исаака Комнина родился второй ребёнок с квадратурой, крестивший его старец Аполлоний предрёк ему скипетр и державу через Великую Жертву.
Конечно, это пророчество старца не могло не посеять в головах родителей юного принца мысль о его царском предназначении. Слова о жертве давно стёрлись из их памяти. Люди помнят то, что хотят помнить. Потому, воцарение четвёртого сына Иоанна Второго – Мануила, было встречено семьёй его дяди как самозванство.
Иоанн умер в походе 8 апреля 1143 года. Умирая, он отдал царский перстень своему сыну Мануилу, видя в нём достойного преемника. Мануил же, понимая, что в таких делах полагаться на авось не следует, послал в Константинополь верного вельможу с указанием к стражника-ём о заточении Исаака Комнина, вместе с другими возможными претендентами на трон, в темницу. Этого Исаак ему никогда не простил. В своё время, именно Исаак своим публичным отречением возвёл на трон брата, Иоанна. И такого свинства от своего племянника, сына Иоанна Второго, как заточение в темницу – он, уж, никак не ожидал. И хотя после коронации всех выпустили и одарили дорогими подарками, Исаак затаил на Мануила лютую обиду. В то время Ольги в Ромейской империи уже не было. Ангел-хранитель рода Комнинов упорхнул в 1138 году в далёкую Русь. Юному Андронику уже никто не мог втолковать в голову, что у него не украли престол, и, что приход Мануила к власти был воплощением волеизъявления Иоанна Второго.
В расстроенных чувствах он пришёл в храм Святой Софии искать Божьей справедливости. Старец Аполлоний заглянул в его потухшие глаза и промолвил:
– Да ты, я вижу, лучше Господа нашего знаешь, кому следует править, а? Разве не ведомо тебе пророчество о слове «AIMA»?
– Нет. Я не виню Господа, Отче. Я виню людей. Мануил – он же мне брат, Отче! Что же он так поступает со мной, словно я – тварь ничтожная?! Вернулся из похода и ни разу не поговорил со мной. Понимаете?! Ни разу! Куда там! Мой кузен теперь басилевс! Ему корона мешает общаться с родственниками на равных! А это же мой отец возвёл на престол его отца. А он его – в темницу… Моего батю, дядьку своего родного, – в тюрьму! Где справедливость, Отче?
– Он боялся пролить кровь, Андроник.
– Спасибо за заботу!
– Я скажу тебе одну вещь… Постарайся её понять, как бы сказочно она не звучала. В 1058 году басилевс Исаак поссорился с патриархом. Он решил отобрать у церкви часть земель, а Владыко, конечно же, воспротивился такому деянию. Царь отправил строптивца в ссылку на остров Имброс. Но пастырь Божий не доехал до острова, скончался по дороге. И умирая, он сказал своим спутникам: «Если мне будет суждено родиться вновь на ромейской земле, то я бы хотел быть не гонимым пастырем, а всевлатным басилевсом, подчиняющимся только голосу сердца и воле Господа».
– А что же басилевс?
– Басилевс, узнав о гибели патриарха – своего наставника, всячески способствовавшего его восшествию на престол, так опечалился, что занемог и, вскоре, умер…
