Вот скажи мне, как ты считаешь? – Родившись вновь на Земле в царской семье Комнинов, имел право бывший патриарх взять власть в свои руки, или же он должен был отдать бразды правления тому, кто некогда погубил своим самодурством их обоих?
– Выходит, что этот басилевс тоже воплотился?
– Выходит.
– И в роду Комнинов?
– Да.
Андроник саркастически усмехнулся.
– Скажи честно, Аполлоний ты, это всё сейчас специально придумал, чтобы меня расположить к Мануилу, да?
– В этой истории нет ни одного лживого слова. Возьми и почитай летопись о правлении Исаака Комнина. Инцидент с патриархом Михаилом там описан достаточно подробно.
– Неужели, история всегда повторяется?
– Повторяется, мой друг. И должник всегда платит по счетам.
– Но ты же не знаешь, кто из нас – кто, отче? Может это я – бывший патриарх Кируларий? А ты, следуя канону мнимого воздаяния, уже принял сторону Мануила – моего давнего обидчика по прошлому воплощению!
– Даже если ты прав, и я ошибаюсь, то должен тебе заметить, что обидчик патриарха давно осознал свою вину и раскаялся в содеянном. А что, до того, можешь ли ты являться новым воплщением Кирулария… Да, Владыко Михаил бывал вспыльчив, как ты, но его сердце всегда принадлежало Богу. Он неизменно находил в нем и своего утешителя и заступника. Михаил Кируларий умел прощать. А ты?
Андроник опустил очи долу.
– Поверь мне, что твой час ещё не пришёл. Ты и не ведаешь, как тяжела эта ноша, к которой ты так стремишься. Твоя тонкая психика артиста не годится для такой ноши! Ты слишком эмоционален для правителя. Остановись, Андроник! Умерь свои амбиции, пока не поздно! Иначе… Я вижу, что наступит день, когда ты, уже, будучи басилевсом, проклянёшь тот час, когда стал им.
– Почему прокляну? Не молчи, ответь!
– Потому, что осознаешь всю мерзость своих поступков на пути к власти. Можешь не сомневаться – ты отомстишь Мануилу, жестоко отомстишь! Но месть, она заслоняет Свет Божий. И ты его потеряешь навсегда.
– Свет Божий, Михаил Кируларий и Исаак – это только риторика и истроия, отче. Я не собираюсь потакать Мануилу, наслушавшись твоих басен, призывающих к смирению.
– Басен?!
Аполлоний грустно улыбнулся:
– Увы, мой мальчик, это твоя жизнь.
Они помолчали.
– А как ты думаешь, вот Христос, он ведь, по пророчеству, должен был стать царём иудейским, он ненавидел Ирода, родственника своего, за то, что тот лишил его трона? – спросил старец, пытливо заглянув в глаза Андроника.
– Конечно, ненавидел, – уверенно произнёс царевич.
– А толпу, распинавшую его?
– Тем более! Ненавидел и презирал этих плебеев.
– А где же тогда в нём Любовь Господня? Почему он – Христос? – с этими словами Аполлоний простёр руки к алтарю.
– Что же тут непонятного? Он – существо высшее, любящее избранных, и, явившееся ради их спасения! – не задумываясь, ответил Андроник.
– Скажи, а это правда, что когда я родился, именно ты сказал, что мне, суждены скипетр и держава? – спросил принц, глядя на старца победным взором самонадеянного юнца, уличившего во лжи мудрого провидца.
– Да… Слово – не воробей! Но, думаю, что теперь, чаша сия минует тя, – грустно выдохнул Аполлоний.
– Почему, ты только что упомянул, что я стану басилевсом?! Ведь, так?!
– Да станешь, станешь! Правда, ненадолго, – поморщился старец. – Но, в день твоего рождения я говорил о другом. О том, что ты будешь царём, твердила и твердит без устали, по сей день, твоя родня. А я имел в виду, что тебе, как избраннику Божьему, суждено претерпеть великие муки от огня вселенского, дабы воскреснув, править на Земле в Любви вместе с Господом, восстановив единство Церкви Христовой. Да я вижу, что ты уже сделал свой выбор, не так ли?
– Если между мучеником-патриархом и императором, то конечно сделал! – ухмыльнулся Андроник.
