– Верка нахмурила брови. В прочитанном ею отрывке трактата, Мануил Комнин писал о том, что Гнев Божий неотвратим, и избежать его невозможно. Отождествляя с этим званием себя, Верка осознала, что отразивший смерть пана Вацлава человек должен был умереть вместо него. Но, ни Поспишил, ни Анна не погибли.
«Получается, что один из этих двоих тоже является магом. Третьего не дано!» – констатировала Божкова. «Ну, пан Поспишил, вряд ли. Удар сразу бы, бумерангом, пришёлся бы по мне. Значит, Анна!»
Вера закрыла лицо руками и сморщила лоб.
«Что я наделала? Вот дурра, так дурра! Сама направила Вацлава в объятия мага Света. Воистину от этого бесконтрольного выброса тёмной энергии одни беды. Я же теперь и страдаю!»
Она погоревала с час и вновь углубилась в чтение. Дойдя до главы о людях креста растущей и убывающей Луны, Верка самодовольно рассмеялась: «Бред, это чистый бред, Мануил! Ты на основании одного частного случая, поддавшись эмоциям, делаешь ложный вывод о всеобщности, а этот недоумок, Снопов, просто тупо повторяет за тобой. Почему бред? Да потому, Ваше Величество, что я-то родилась на растущей Луне. Но я, – не Милость Божья, а Гнев Господень, исходя из вашей терминологии. Вот так-то!»
Ответить сразу о причине проявления тёмной или светлой стороны инициированного мага Божкова не смогла. «Закономерность проявления отсутствует», – резюмировал её ясный аналитический ум.
«Ничего, будем следовать моею проторенной дорожкой! Не знаю как там, у куриц, а у меня всё пойдёт по накатанной прямой», – решила Божкова.
Верка не собиралась повторять ошибки пана директора. Она прекрасно понимала, что первое средство для устранения себя из фокуса создаваемого негатива – коллективная ответственность.
Как ни быстро поправлялся пан Вацлав, но Божкова успела до его возвращения в строй принять ряд важных неотложных решений. Сама она отразила эту свою инициативу в трёх словах: коллективизм, избранность, субординация.
Первое. Положение о коллективной ответственности. Отныне, выяснять отношения с отстающей ученицей, должны будут исключительно участницы того квадранта, в который входит отстающая. Решение о наказании виновной выносится только ими, и ими же приводится в исполнение. Никаких палачей со стороны!
Таким образом, Верка исключала себя из кругозора жертвы, способной стать тёмным магом.
Второе. Об избранности. Божкова понимала на своём примере, что безграничное чувство собственной исключительности, которое она сама называла избранностью, уже должно было присутствовать в потенциальном чёрном маге. Поэтому, она сфокусировала свой интерес именно на тех девочках, которые обладали вышеперечисленным качеством, и принимала решения, преследуя цель выделения их избранности и вознесения её на пьедестал. Отныне она будет их холить и лелеять, как пан Вацлав лелеял и оберегал её. А остальные учащиеся сами сделают всю грязную работу. Ну, что отстающие, которых мордуют дома за плохую успеваемость, делают с задаваками отличницами? Они будут их бить. А она, Верка, просто закроет на это глаза: «Ничего не знаю, вы коллектив, – сами разбирайтесь!» И, рано или поздно, но зверь проснётся, войдя в тело униженного избранного.
И третье. О субординации. У господина директора будет только одна тёмная богиня – Верка Божкова. А остальные тёмные буду служить ей и только ей! Пан Поспишил никогда не станет их хозяином. Нет! Путь наверх, к пану Вацлаву, для всех остальных тёмных будет закрыт.
Вацлав Поспишил вышел из больницы через две недели. Никто из хирургов не мог понять причину столь быстрого выздоровления больного. Его переломы срослись, рваные раны затянулись. Внешне, ничто не выказывало, что Вацлав Поспишил полмесяца назад пережил автокатастрофу, и чуть не лишился жизни.
Первой, к кому он направился, была его спасительница – вожатая из лагеря «Союз», в котором, в летнее время отдыхали дети из России, Украины, Венгрии и Чехии.
Анино лицо светилось счастьем, когда, постучав по двери, пан Вацлав вошёл к ней в комнату.
– Анечка, давайте обнимемся, что ли? Теперь у меня целых две руки! – он положил ей руки на плечи, и замер, всматриваясь в её красивые зелёные глаза.
– А я только что тебя вспоминала, – Аня пригладила ладошкой одинокий вихор, взметнувшийся протуберансом над лысеющей головой пана Поспишила. – Странно, правда?
– Странно, что я до сих пор тебя не встретил. И если бы не эта дурацкая авария, то мы бы навсегда разминулись.
– Наверное, это судьба, правда, Вацлав? Знаешь, я, когда сюда на работу устраивалась, то в голове была навязчивая мысль: «надо обязательно ехать». Я не знала зачем. Просто, какая-то внутренняя уверенность в необходимости моего присутствия здесь.
