– Вацек, ты что, в самом деле, не понимаешь сути, затеянной мною, партии? – поморщился Пастухов. – Не надо никому ничего возвращать! У тебя был и будет в дальнейшем только один инвестор – я. Ни те, у кого я беру деньги, ни Штольц – не имеют никакого права на твои изобретения. Я – и точка! Поверь, что Штольц скоро поедет валить лес или погибнет в автокатастрофе, как его благоверная. Забудь о Штольце. Он – фантом, живущий в мире старых иллюзий. А я – представитель новых реалий. Чуешь разницу? Ты что, думаешь, я бы ввязался в драку, если бы не был уверен в её результате? Обижаешь, Вацек! Чукча – старый охотник! Он своё дело знает. «Ойлэнерго» станет банкротом – глазом не успеешь моргнуть, а потом, у конторы появится новый хозяин. Смекаешь, кто? Документы уже тихой сапой стряпаем, дело шьём. Так что, – не сомневайся! Я уже давно с кем надо встретился, задачу поставил. Люди отнеслись с пониманием. Да кто он такой, коммерсант Ай-зенштайн?! Все вопросы с органами решал я. А органы – они как дают «добро» на деятельность, так и отбирают. Саша ещё не понял, во что вляпался. В лучшем случае – это при моём хорошем настроении – останется без штанов и без нефтянки. Ты говоришь: «Подумай, взвесь!» – Да поздно уже думать-то! Помнишь, у Жванецкого? – «Какой стоп?! – Мы же баржа!»
– Ну, раз у Штольца шансов нет, то я, конечно, выбираю тебя, Илья. Только надо ли тебе и дальше суетиться вокруг да около, если обратившись к моим магам, ты, ничем не рискуя, и, заметь, – никому в дальнейшем ничего не отдавая, и ни перед кем не отчитываясь, – сможешь подчинить структуру Штольца себе. Ведь люди в органах никогда ничего не делают даром. А севши на хвост – никогда добровольно с него не слезут. Или что-то изменилось?
Илья грустно усмехнулся.
– Ну, вот видишь! Зачем тебе другие учредители и пожизненные доильные аппараты, везде сующие своё жало? Сам, Илюшенька. Действуй сам, раз задумал. Только, тут есть одно «но»! Я на свои плечи вешать тяжкие мешки кармической ответственности за устранение кого-либо не желаю. Ты всё возьмёшь на себя. Весь грех. Согласен?
– Да какой грех?! Сколько раз я в своей жизни посылал людей на смерть! Вспомни Анголу, Афган. Ничего, живу же!
– Тогда ты выполнял волю своей страны, точнее – её руководства. А здесь другое дело. Ты принимаешь решение, – ты и несёшь за него ответственность.
– Не грузи, Вацлав. У Сашки – своя стая, у меня – своя. С волками жить, – по-волчьи выть! Каждому из его свиты дам шанс перейти на мою сторону. Не поймут, – селяви! Звыняйтэ, хлопцы! А ответственность… Ну, что ж, нам, полканам, не привыкать. Прости, Господи!
Пастухов перекрестился и, выдохнув пивной перегар, подытожил:
– Значит так. Завтра очертим круг особо приближённых, и, благословясь, начнём.
Вечером, хмурый Вацлав Поспишил пришёл домой. Он посмотрел на жену пустым невидящим взглядом и, пробурчав: «Добрый вечер! Пропади он пропадом!» – побрёл в спальню.
– Вацлав, что случилось? – Анна ни разу не видела мужа в таком мрачном расположении духа со времени их знакомства. Даже в больнице Вацлав держался при ней молодцом. А сегодня, похоже, он был совершенно раздавлен.
– Ни-че-го! Всё нормально, Аня. Просто я очень устал.
«Почему люди в угоду своей гордыни разрушают то, что уже сложилось и работает, принося доход? Почему разум слабее желчи? Эх-хе-хе! Ну и какой мы делаем вывод? – задавал себе один и тот же вопрос пан Вацлав. – А вывод такой, что Пастухов наломает дров, а возглавить «Ойлэнерго» не сумеет. Нет в нём всеобъемлющей хватки Штольца. Илья привык отдавать команды и планировать деятельность на вверенном ему участке. Он хорош в оперативной работе. Это его конёк. Но в бизнесе, – Вацлав вздохнул, – в бизнесе будет полный провал. Можно не сомневаться! От совместного проекта с «Ойлэнерго» надо отходить. Придётся искать нового спонсора. Ускоренными темпами развивать производство ртутных генераторов и строить отели. Сосредоточимся на этом. А Штольца всё же жаль! Настоящих людей дела мало. А он – настоящий деловой мужик. Только как втолковать это обиженному индюку Пастухову? Чёрт меня за язык дёрнул сказать о своих ведьмах! Правильно говорят: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке» Впрочем, нет! Пусть уж лучше мои весталки, чем киллеры Пастухова. Семью-то Штольца я уже проморгал. А ведь мог предвидеть такой ход событий! Нет. Пастухова надо держать при себе. Я должен быть в курсе его планов. По крайней мере, буду каждую потенциальную жертву знать в лицо».
