Ещё пару минут назад я была уверена, что нужно срочно мчаться в сторону Астланда, к Академии. Но теперь распиравшая меня злость была так велика, что я решила — маленький крюк не нанесёт существенного ущерба ректорской психике. Мне необходимо сказать пару слов любимым и единственным родственникам перед тем, как навсегда закрыть эту страницу собственной жизни.
Я заглянула в туалет — видок у меня был тот ещё, волосы торчком, платьем явно могли мыть когда-то полы, а ещё всюду по телу ссадины и синяки. Ну и пускай, чем страшнее, тем лучше.
А потом я вышла из Высшей школы, провожаемая недоумённым взглядом школьного охранника, с наслаждением хлопнула дверью — и поняла, что моя способность к ошеломлению вовсе даже и не утрачена, на месте она, живее всех живых.
Снаружи была весна.
Я шла, греясь под мягкими солнечными лучами — сезонное безумие оказалось весьма кстати для девушки в рваном платье и лёгких туфлях. То и дело на глаза попадались то вылезшая из земли острая зелёная травка, то ветви с набухшими почками, прохожие оглядывались на меня в немного брезгливом удивлении, а я продолжала идти.
Дом Аридана и Миттери Тэйл, моих дяди и тёти, находился в престижном районе нашего провинциального городка, примерно в часе пешей хотьбы от Высшей школы, впрочем, как и жилище моих родителей. Сама-то я после смерти родителей и до своего зачисления в ЗАЗЯЗ жила в небольшой съёмной квартирке — возвращаться в свой пустой дом решительно не хотелось, я не чувствовала его «своим» и никакую щемящую ностальгию не испытывала. Наверное, надо было дом продать или хотя бы сдать, но на такие решительные действия у Котари Тэйл не хватало запала.
Другое дело — Ари Эрой!
В гостях у дяди и тёти я бывала нечасто. Подозреваю, если бы не тётушка, то дядя Аридан вполне мог бы пригласить меня жить к ним: места там хватило бы не то что на меня — на весь наш класс, к тому же мы с Элейн были ровесницами и учились вместе. Но об этом и речи не было, а я никогда не хотела быть приживалкой.
И несмотря ни на что, я прекрасно помнила этот большой и красивый трёхэтажный каменный особняк, клумбы у входа с каменными стрекозами и улитками по периметру — в летнее время они смотрелись очень даже симпатично, высокие узловатые деревья, обвивавшие два чугунных фонаря, каменную табличку с горделивой надписью «Дом семьи Аридана Тэйла». Чем ближе я подходила, тем больше замедляла шаг, по округлым ступенькам поднялась так, словно внезапно стала тяжелее объевшаяся слонихи — и остановилась, не решаясь стукнуть круглым металлическим молоточком по блестящей подставке…
Может быть, лучше повернуться и уйти, пока не поздно? Дяди наверняка нет. Тётушка смерит меня высокомерно-презрительным взглядом — и не поверит ни единому слову. Что может сказать Элейн, даже и представлять-то не хочется…
Пусть себе живут, как живётся. В конце концов, я осталась жива, и мне надо к Миару. Не знаю, что произошло со временем в Асветоре, в голове это решительно не укладывалось, но наш Стальтон никогда не отличался особенно тёплым климатом, а ещё вчера в окрестностях ЗАЗЯЗ однозначно лежал снег. И вот — снег отсутствовал, ни снежиночки не найти, солнце припекало так жарко, так явственно…
Я пожалела, что не спросила у Мертона, какое сегодня число. Спрашивать случайных прохожих отчего-то было страшно, да и они от меня шарахались.
Нет, мне необходимо вернуться в Академию. Осталась малость — убедить какого-нибудь добросердечного извозчика, что я непременно оплачу дорогу от Стальтона до Астланда, когда приедем…
И в этот самый момент входная дверь дома Тэйлов открылась, и собиравшийся было шагнуть дядя Аридан так и прирос к порогу.
— Котёнок?!
«Котёнок» было его персональным прозвищем для меня, мгновенно, лучше любых архитектурных видов, погрузившее меня в прошлое с головой. Нет, однозначно, сегодня удача на моей стороне — дядя приехал. Как же давно я его не видела… два года, два с половиной? Брат отца почти не изменился — те же тёмные, с карамельным отливом, густые волосы без малейших признаков седины, глубокие и умные глаза, расстёгнутое светло-коричневом пальто — он всегда ходил нараспашку… Они с отцом были очень похожи, но в дяде всегда всего было немного больше: выше рост, шире плечи, больше ума, удачливости, крепче характер, удачнее карьера. В некотором смысле ему и с женой повезло больше: пусть для меня тётя Миттери являлась в некотором роде отражением злой мачехи из детских сказок, но она однозначно была куда живее и эмоциональнее моей родной мамочки, искренне привязана к мужу и дочери. Наверняка дядя Аридан не испытывал насущной потребности бегать по кондитершам…
Элейн повезло с родителями. Элейн во всём повезло.
Впрочем, подумала я об этом безо всякой зависти. У некоторых, не будем вспоминать всуе, вообще… мама швыряется какими-то файерами, нет, файралами, а папа так и вовсе улетел!
— Котёнок, как ты?! Где ты была?! Что с тобой, в каком ты виде?!