В следующий момент я почувствовала, что в моей руке образовалась приятно успокаивающая тяжесть. Андроид был уже совсем близко. Его руки вздыбились мне навстречу, а на кончиках человекоподобных пальцев посверкивали искорки разряда высокой мощности, превращая их в серьезное оружие. Не убьет, но приятного будет мало если попасть под такой удар. Однако этого не случилось. Что-то острое рассекло воздух и метеллическо-пластисовые конечности полетели на пол. Ещё один взмах — и вот уже в компанию к ним вниз летит отрубленная голова бота. Тело продержалось дольше, но и оно вскоре завалилось на бок безжизненной грудой, заливая пространство вокруг синими искрами. Срезы были чистыми. Только всполохи указывали на то, что ещё мгновение назад это были части одного целого.
У меня нет времени даже взглянуть на то «оружие», что синтезировал камень. Я уже неслась к следующему противнику. Второй робот также быстро последовал за своим предшественником. Как будто и не встретив сопротивления, мое тело понеслось дальше — к моему главному врагу на текущий момент. Лала испустил премерзкий ультразвук и взметнул вверх щупальца. В каждом из них было зажато по боевому фазеру. А я-то думала, чем он все это время занимался. Похоже где-то в лаборатории был специально оборудованный бокс с вооружением как раз на подобный непредвиденный случай.
Боевые фазеры отличались от обычных сущими мелочами — большими габаритами, более быстрой перезарядкой и, конечно же, боевой мощью. Если от попадания обычного оружия на переборке мог остаться оплавленный след размером с грецкий орех, то боевое оружие было беспощадным. В зависимости от настроек, боевой фазер мог ударить лучом диаметром в теннисный мяч. Но при расширении мог начисто смести половину человека среднего роста. Нижнюю или верхнюю, это уже, как говорится, на выбор. На максимальной мощности страдала дальность и сильно разогревался ствол, но для такой маленькой лаборатории и половины мощности одной из этих пушек хватило бы с лихвой чтобы поджарить всех и все находящееся здесь до горелой корочки. Разумом я все это прекрасно понимала и с толикой обречённости наблюдала как в замедленной съёмке за тем, как грасс плавно нажимает курок ближайшего ко мне фазера.
«Уклониться не получится…» — уныло промелькнуло в голове, и я была полностью согласна с этим заключением. Но глубоко внутри все ещё жила какая-то дикая, безумная и безусловная вера в то, что все получится. Этот чертов камень, что так сильно цепляется за трансцендентную в своем проявлении жизнь, не стал бы так глупо рисковать новым носителем. Он же может читать мои мысли, раз мы при помощи них общаемся, а значит и об угрозе от боевых фазеров он знает. Так ведь?
Я уже приготовилась к самому худшему, и если бы могла, то закрыла глаза. Но мне этого не позволили. Как я поняла спустя мгновение, атака камня не была безумством храбрых. Сомневаюсь, что моему симбионта вообще характерна подобная фраза.
Сквозь распахнутую дверь лаборатории прилетело сразу два луча. Оба нашли цель. Возмущённо зашипевший зеркальщик выпустил оплавленные оружие из обожжённый щупалец. Но большого он сделать не смог — я уже была рядом. Не знаю, о чем думал доктор Лала перед смертью. Возможно сожалел о том, что применил недостаточно эффективные методы «физических исследований». Этого я так и не узнаю. Мне даже не удалось понять куда именно смотрят его глаза. Отражающая поверхность этих «зерцал души» оставалась все такой же непроницаемой. А потом его голова укатилась куда-то под прозекторской стол и мне стало не до философских мыслей.
Нужно было проверить возможность наличия ещё запаса боевых фазеров и вооружиться прежде чем выяснять кто там мне помог снаружи. И главное — с какой целью. В последнее время я что-то совсем перестала верить в добродушие и любовь к ближнему. Но конечно же ничего из спланированных моим разумом поступков я делать не стала. Вернее, симбионт все ещё управляющий моим телом, посчитал что подобные мелочи ему ни к чему.
Я абсолютно спокойно, не таясь и не спеша вышла в коридор, прямо посмотрев на небольшую группу солдат притаившийся за ближайшей перегородкой. Могу предложить, как я сейчас выглядела. Почти нагая, в крови и слизи из колбы, с оружием наперевес я точно представляла собой того, с кем по доброй воле не захочется иметь дело. Но тем не менее, вместо ещё одного залпа, один из них вскочил с радостным воплем:
— Капитан, вы живы!