— Вольпини достигла седьмого месяца беременности новой физической формы. Но следующая ночь будет для неё решающей. Я уже получил призыв сотрудников, которые находятся рядом с ней в активной работе, с целью избежать некоторых экстравагантных поступков будущей матери, предусмотренных на этот вечер; к несчастью, думаю, она не послушает их.
Зародышевая организация не сможет вынести новых потрясений, и если бедняга не пробудится и не осознает своего долга, то станет сегодня же жертвой третьего краха. Если Андрэ хочет сопровождать нас, нам это доставит большую радость.
Александр, казавшийся мне очень осмотрительным в этот момент, желая показать, что не желал бы давать ни малейшего комментария, который не является созидательным, определил:
— Наш друг пойдёт с вами. Иногда, чтобы соответственно поберечь здоровье, необходимо познать и увечья; чтобы познать благо, необходимо знать о существовании зла.
И вот, ближе к наступлению ночи, мы — Апулейо, двое из его спутников и я — прибыли к комфортабельному, внешне изысканному дому.
Большие настенные часы показывали девятнадцать часов сорок пять минут.
Следуя за руководителем, мы прошли в хорошо обставленную мебелью комнату, где находились три развоплощённых сущности с ужасающими лицами, которые, из — за своего низкого вибрационного уровня, не могли ощущать нашего присутствия. Они беседовали между собой, строя низкие планы, которые не стоит здесь упоминать. И в какой-то момент беседы они довольно откровенно упомянули о случае перевоплощения:
— Не знаю, — говорил один из извращённых врагов добра, — какими адскими силами этот самозванец противостоит нам. Давайте избавимся от него при первой возможности.
— Если это случится, — сказал другой, — значит, поработали «ангельские руки».
— Что ж! Пусть они отправляются в ад! — воскликнул тот, кто казался самым жестоким. — Увидим ещё, кто что может. Цезарина принадлежит нам уже на девяносто процентов. Она отлично отвечает нашим намерениям. Зачем нам нужен ещё этот ребёнок-самозванец? Надо сражаться до конца.
— С другой стороны, — сказал третий, который до сих пор молчал, — вот уже более шести месяцев мы напрасно стараемся выкинуть его!
— Но нам многое удалось, — аргументировал самый возмущённый; — я не думаю, что он сможет долго продержаться. Возможно, сегодня мы покончим с ним. Может, ребёнок придёт, чтобы увести у нас нашу добрую спутницу, на которую мы теперь рассчитываем. Всё внимание будет обращено к нему, и наш ущерб будет огромен. Но если в этом случае есть «ангельские руки», то у нас есть «руки демона», чтобы тоже действовать. Мы уже дважды побеждали; почему бы нам не победить и теперь?
— А если родится сын, — произнёс один из собеседников, — то, конечно же, придёт супруг. Мы не сможем держать его на расстоянии долгое время в случае, если это подтвердится.
— Только не это! ответил самый ужасный из них, уже замысливший что-то зловещее.
Как этот внутренний пейзаж отличался от того, в комнате Ракель, где были реализованы такие фантастические наблюдения, касающиеся задач перевоплощения! Это жилище было абсолютно лишено магнетической защиты, и не было видно, чтобы из высшей сферы, которая характеризовала создание нового тела Сегизмундо, были духовные посещения.
— Вы видите? — любезно спросил Апулейо, — не каждый раз наша задача осуществляется в благоприятных кругах. Очень часто мы должны действовать в поистине ужасных условиях ненависти, которые разбивают наши лучшие магнетические элементы помощи. Это типичный случай.
Вспомнив, что дом Аделино ежедневно наполнялся друзьями из духовного плана, я спросил:
— А что, у будущей матери нет знакомых в нашей сфере?
— В каком-то смысле, — ответил Апулейо, — у нас всегда есть добрые друзья в зонах, высших, чем та, где мы с вами находимся; но при определённых обстоятельствах мы добровольно отходим от них. Цезарина могла бы рассчитывать на многих друзей; но она сама спровоцировала их отсутствие.
Впечатлённый этим, я сказал:
— И несмотря на это, у неё же должен быть отец или мать в наших духовных кругах, которые защищали бы её, принося себя в жертву?
— У неё есть отец, который чрезвычайно любит её, — уточнил руководитель, — но он несправедливо пострадал от легкомысленности и грубости своей дочери. Он так долго страдал из-за неё, что его руководители в нашей духовной сфере подвергли его лечению, чтобы он временно забыл о своей дорогой дочери, пока он не сможет вспоминать о ней и приближаться к ней без эмоциональных потрясений.
Тема была для меня нова. Значит, есть средства вводить забытьё в мире душ?
Апулейо благожелательно улыбнулся и сказал: