— Пока ты вынуждена будешь вынести тут все процедуры допросов, я со своей стороны сделаю все возможное, чтобы поскорее вернуть тебя домой. Так что ты должна держаться, понимаешь?
Пальцы Пат еще крепче цепляются за меня. Грудь ее вздымается, и на моих глазах она опять хорошеет. Верхняя губа еще немножко дрожит, но в глазах уже нет выражения безысходного отчаяния. Они блестят, как звезды, как теплые сапфиры, на ее бледном лице.
— Понимаю,— вздохнула она. И нежно провела рукой по моей щеке.— Понимаю,— повторила она.— Теперь я буду спокойнее.
Итак, я все взял на себя: я — ее муж.
И я дал себе обещание.
Я влез вместе с Пат в машину комиссариата: шины шелестят по пустынной дороге. Влюбленные покинули тротуары. Грязные парни ушли по своим темным делам. Дети накормлены, мужья получили .то, что хотели. Низы Манхэттена засыпают.
Ни Пат, ни я не произнесли ни слова по дороге в тюрьму. Пока выполнялись формальности, я стоял около нее, обняв рукой за плечи. Джим сам следил за всем. Видно, ему все это было очень неприятно.
— Позаботься о ней, парень,— сказал я ему.
— Ты знаешь, что можешь рассчитывать на меня в этом отношении, Герман.
Пат забеспокоилась, потому что у нее не было ночной рубашки. Я сказал ей, что приготовлю маленький чемоданчик со всем необходимым и с тем, что разрешат передать ей, и принесу это завтра утром. Потом поцеловал ее и покинул помещение. Лучше подохнуть, чем увидеть, как за ней захлопнется дверь тюремной камеры.
Джим позвал меня, но я делаю вид; что не слышу, и выхожу, не оглядываясь.
Дежурит старый Хенсон. Он спрашивает меня:
— Ночная работенка, а, Герман? Что произошло? Какая-нибудь. потаскушка спустила своего парня, или что?
Я посмотрел старику прямо в глаза. Нет, он без. всякой задней мысли задавал этот вопрос. По всей вероятности, он не в курсе дела или, если даже и слышал что-нибудь, не связал это с Пат и со мной. все же мне очень неприятно. Возможно, это единственный тип из. всей бригады полиции, который не знает, что Большой Герман обзавелся парой рогов. Парни; которые меня любят, очень огорчены из-за меня. Прохвосты, которые меня боятся, вне себя от радости.
Я ответил Хенсону:
— Да, там был порядочный шум.
Инспектор Греди стоит на каменных ступеньках: он дышит свежим воздухом. В тот момент,, когда я проходил мимо, он помахал мне сигарой.
— Салют, парень!
Я остановился — из вежливости и по служебному положению. Я совершенно не знал, что мне делать дальше. Сказать Пат, чтобы она не беспокоилась,— одно, но действовать вопреки фактам —.другое. Все доказательства налицо, все против нее. Я заставил некоторых людей при меньших доказательствах сесть на электрический стул.
Греди вынул сигару изо рта.
— Это скверно для твоей жены, Герман,
— Да, очень скверно,— согласился я.
Я держал в руке свою старую фетровую шляпу и критически рассматривал ее. Нужно отдать ее в чистку и восстановить форму. Но, с другой стороны; приближается время покупки соломенной шляпы.
— Это тот случай,— продолжал инспектор Греди,— который часто происходит, как говорят, в хороших семействах. Тем не менее отвратительно, что не существует способов, при помощи которых любой человек мог бы узнать, обманывает его жена или нет.
Я ответил ему, что верю Пат.
Он сунул сигару в рот.
— Она все еще продолжает обольщать тебя, а, Герман?
Я надел шляпу.
— Что вы хотите этим сказать? —И, неожиданно вспомнив, с кем говорю, добавил несколько запоздало: — Инспектор.
— Не больше того, что сказал,— отпарировал инспектор Греди.
Я сунул руки в карман. Не следует позволять себе лишнего в разговоре со старшим по чину, чтобы не оказаться перед дисциплинарной комиссией.
— О’кей. Остановился на этом, Она продолжает обольщать меня.
Я спустился на несколько ступенек. Греди ответил мне что-то и схватил меня за руку.
— Тебя удивил, не правда ли, тот маленький номер, который она выкинула перед Джимом, а? — И Греди постарался сымитировать женский голос: — Последняя вещь, которую я помню, то, что я пила у прилавка кока-колу».
Потом продолжал своим естественным, резким голосом:
— Ты когда-нибудь видел, чтобы кто-нибудь терял сознание, выпив кока-колу?
Я вынужден был признаться, что нет.
Греди выпустил мою руку.
— Я знаю, мой дорогой, это тяжело. Это глубоко ранит. Даже мысль о том, что женщина могла нанести вам такой удар... Но забудь ее. Она не стоит того, чтобы ты стал из-за нее переживать. Такая же шлюха, как и другие. Возьми два дня отдыха или. неделю. Хорошенько выпей и утешься с какой-нибудь куколкой. Курочки все одинаковые, парень, поверь мне, я знаю, что говорю;
Я выплюнул свою сигарету. Пока она летела, от нее: сыпались искры.
— Пат не шлюха. И это не она убила Кери. Это все подстроено.
— Кем? — спросил Греди.
— Не знаю.
— Но кто мог втянуть ее в эту историю?
— Вы спрашиваете у меня слишком много.
— А почему это сделали?
— Не знаю.
Греди сдвинул шляпу на затылок.
