— Этого я не смогу вам сказать, мистер. Стоун. Во всяком случае, не здесь. В конторе у меня записан его адрес на рекомендательном листе, он жил где-то поблизости. Но недавно покинул свое жилище и устроился, в отеле, в нижнем квартале, около Таймс-сквер. Я не помню названия отеля.
Я спросил, сколько времени у него работает Симон.
Он пожал плечами.
— Два месяца. Может быть, девять недель. Может, даже десять. Вы знаете, какие эта парни. Они никогда долго не задерживаются на одном месте.— Майерс, по всей видимости, слышал сообщение по радио.— Но поверьте мне, мистер Стоун, ваша жена не была усыплена в моем заведении, если именно по этой причине вы разбудили, меня в половине пятого утра. Никаких наркотиков у меня тайком не продают. В этом я могу клятвенно вас заверить. К тому же...
Майерс пожал плечами и вдруг замолчал. Я схватил его за ворот ночной рубашки.
— Продолжай, ты меня заинтересовал, старина. К тому же — что?
Майерс провел языком по губам.
— Ну, в общем, ко мне они никогда не приходили вместе. Я бы сказал ей: «О, миссис Стоун, как вам не стыдно. Но я видел миссис Стоун несколько раз с этим человеком.
Я ударил его по лицу.
— Вы лжете.
Майерс решил не сдаваться.
— Драться с вами я не могу: вы слишком, сильны. К тому же вы из полиции. Но лгать — этого нет. Я много раз видел, как миссис Стоун встречалась с этим человеком в конце улицы, недалеко от моего заведения. И однажды, когда мы с миссис Майерс выходили из кинотеатра и собирались где-нибудь поужинать, мы наткнулись на них в «Переке». Они сидели за столиком в углу, держась за руки.
Я выпустил его рубашку.
— Вы совершенно уверены в этом?
Майерс поднял правую руку.
— Так же уверен, как в том, что Бог мне судья.
Теперь я не знаю, что мне и думать.
— О’кей. Я сожалею, что ударил вас.
— В этом нет ничего ужасного, мистер Стоун. Такие вещи случаются каждый день. Но я представляю, что вы должны испытывать.
Он закрыл дверь перед моим носом. Я задержался немного на пороге, чтобы посмотреть на туман, поднимающиеся с залива. День будет жарким. Я медленно опустился по ступенькам и направился к своей машине. Есть во всей этой истории что-то неестественное. Для женщины, которая обожала свой дом, которая ни одного раза не опоздала приготовить все к моему приходу.
Пат, если верить свидетелям, действительно проявляла чудеса ловкости и хитрости. Сомнения снова зашевелились в моей душе. Весьма возможно, я просто все время ошибался, и Пат гораздо-хитрее, .чем я мог предположить. Я посмотрел на часы. «Перек» и «Линди» закрыты. Но у меня еще есть шанс застать открытым Эдди Гиннеса. Эдди не особенно стесняется, так как среди его клиентуры имеются и важные полицейские.
Я доехал до Бродвея и направился на Тайме-сквер. На улицах почти никого нет, кроме уборщиков мусора. Слишком поздно для гуляк и слишком рано для рабочих. Ник Казарас, прикрепленный к комиссариату на 47-й улице, наблюдает за отелем «Астор». Я остановил машину и сделал ему знак.
— Хочешь оказать мне услугу, Ник?
— С удовольствием, Герман.
— Постарайся найти одного типа по имени Карл Симон. Насколько я помню, он должен быть ростом метр шестьдесят — метр шестьдесят пять. Лет двадцати — двадцати пяти. Темные волосы, откинутые назад. Немного глупый вид. Служит официантом в заведении Майерса на 182-й улице. Похоже, он живет в отеле в этом квартале.
Казарас обнажил в улыбке свои зубы.
— Ты можешь считать, что он уже у тебя в кармане. Хочешь, чтобы я привел его к тебе или мне просто надо найти его?
— Найти его, этого будет достаточно. Я позвоню тебе, когда ты закончишь работу.
— Буду ждать.
Его улыбка потеряла веселость.
— Как дела, Герман?
— Хорошо. Насколько может быть хорошо при сложившихся обстоятельствах.
— А мы все ничего не можем сделать для тебя?
Я покачал головой.
— Нет. Спасибо за предложение, Ник. Я этого не забуду.
Я снова тронулся в путь. Спустился по Седьмой аве: ню до Гринвич-Вилледж и остановился перед дверями клуба Эдди Гиннеса. Заря окрасила в розовый цвет улицы: перед клубом стояли две или три машины. Я толкнул дверь и вошел. Оркестранты ушли, официант поспешно убирал столики. Четверо мужчин и три женщины сидели возле бара, сильно пьяные. Две женщины не обратили на меня никакого внимания: они были слишком заняты друг другом. Один из мужчин обернулся и. опустил руку вдоль бедра. Третья женщина, девчонка, которой едва ли было двадцать лет, схватила меня за руку, когда я проходил мимо.
— Добрый вечер, дорогой,— проворковала она. Она потерлась бедром о мое бедро с видом совершенно пьяной женщины.— Ты не имеешь ничего против, чтобы предложить мне стаканчик вина?
Резким жестом я избавился от нее. Ралф Хенлон и двое его парней стоят рядом, около бара. Хенлон, высокий и красивый парень, испортил себе репутацию папенькиного сыночка тем, что стал добывать фрик другим путем. Он имеет на меня зуб.
— А, это вы, Герман? — насмешливо проговорил он. — Что это мне рассказали? У вашей красивой рыженькой жены сегодня произошли неприятности?
