— От двух до десяти лет. Но вышел под залог в пять тысяч долларов и исчез. У нас оставалось еще полчаса, и мы решили обойти асе отели, какие только успеем. Ник взял одну сторону, улицы, я другую. Я ничего не обнаружил. В восемь часов я вернулся в комиссариат для сдачи рапорта. Ник еще не возвращался, но тогда это меня не волновало.
— Почему?
— Потому что Ник мне рассказал, что ты оказал ему не знаю уж сколько услуг, провел с ним его первое следствие и что если он к восьми часам ничего не обнаружит, то позвонит по телефону в комиссариат и один продолжит поиски. Этот Симон, которого ты ищешь, имеет какое-нибудь отношение к неприятностям твоей жены, Терман?
— Да; насколько я знаю.
Педерсен пожевал сигарету, которую только что закурил.
— Во всяком случае, я ничего не знал до телефонного звонка лейтенанта Фиачетти. Он позвонил мне три часа назад и сообщил, что обнаружен труп Ника за кулисами театра на 45-й улице.
Я попробовал выяснить некоторые детали.
— Ас какой улицы вы начади обход?
— С 45-й.
— Дверь театра остается открытой всю ночь?
— Сторож клянется всеми святыми, что нет.
— Держу пари, сторож стар.
— Совершенно верно.
— Когда его нашли, сколько времени Ник был уже мертв?
— Полицейский врач утверждает, примерно семь часов.
— Другими словами, он дал себя спустить сразу же, как только вы расстались?
— Похоже на то.
— А как его убили?
— Пулей в затылок.
Я встал.
— Ну что ж! Благодарю тебя.
Педерсен стал ходить по комнате, хрустя фалангами пальцев и время от времени ударяя кулаком по ладони другой руки. В этом не было ничего театрального/ Он просто не мог сидеть спокойно, не мог примириться со свершившимся, фактом.
— Негодяй! Негодяй! О, Господи, сделай так, чтобы он попал мне в руки!
Может быть, это простое совпадение, -что Ника спустили, сразу после того, как я попросил его найти Симона. Может быть, он спугнул вора, выходившего из театра. И все. же в простое совпадение верится с трудом. Гораздо более вероятно, что за нами следили, что за мной следовали от Майерса до Таймс-сквер. Если этот парень, Симон, замешан в деле, он, конечно, не сомневался, что его будут разыскивать. Именно он является ключевым звеном в деле Пат.
«И я, в ожидании сигарет, выпила у прилавка кока-колу».
Я спросил у Педерсена, нет ли у него фотографии Симона.
Он покачал головой.
— Нет, в этом нет. надобности, я знаю эту птицу. Но Джим Пурвис послал уже за ней в архив.
Я не шел, а плелся. И не придумал ничего лучшего, как расположиться около телетайпов и ждать новостей. По мере их поступления можно будет следить за охотой на этого типа. Мне незачем терять время на театр. К тому же я хотел повидать Джима. Убийство Ника и дневник Пат'убедят его в моей правоте, он не сможет теперь не верить мне.
И все же я решил уйти. На пороге меня остановил лейтенант Фиачетти:
— Герман,— сказал он, — ни одна муха не сможет вылететь из Манхэттена.
Я поверил, ему на слово и в своей машине направился к низким строениям тюрьмы. По дороге остановился у цветочного магазина Крамера, где у меня открыт счет, и купил для Пат большой букет орхидей. Сторожиха, которой я передал букет, спросила, не хочу ли я увидеть Пат. Ну, нет, послё,того, что у меня произошло с Мирой... Но тут в голову мне пришла одна мысль. Я снял шляпу.
— Если это возможно.
Она проводила меня до комнаты свиданий и оставила одного. Я вытер лицо, надеясь, что история с Мирой не отразилась на моем виде и останется в тайне. До чего же мужчина может быть кретином! Я вел себя как развратник с первой попавшейся шлюхой. Появилась прекрасная блондинка — и вот он, секс...
Пат одета, в свое платье. Это означает, что она пока считается задержанной. Ей страшно, но вид у нее все-таки немного лучше. Я никогда полностью не осознавал, как она прекрасна. Большинство рыжих женщин испытывает много неприятностей из-за цвета волос. Но не Пат. Её кожа, как у камелии: шелковистая и гладкая. Единственный ее дефект — маленькая родинка,, на которую Свенсоны обратили внимание.
Сторожиха старается держаться как можно незаметнее. Она подошла к окну, села на подоконник и стала смотреть в темноту..
Я обнял Пат. Очень осторожно, как хрупкую вещь.
— Как дела, малышка?
Ее руки обхватили мою спину,
— Я боюсь, Герман. Я очень тебя прошу, уведи меня отсюда.
Она подняла свои влажные глаза и посмотрела на меня.
— Ты по-прежнему веришь мне? Несмотря на то, что газеты написали про меня такие ужасные вещи?
— Я все время верю тебе.
— Я счастлива,— тихо проговорила она.:—Я счастлива.
У нее ротик маленькой девочки, нежный и мягкий. Но мне не приходится наклоняться, чтобы поцеловать его. Совсем как с Мирой. Пат красивая девушка. Мысли одолевают меня. Они обе одинаково сложены. Если бы не цвет волос и веснушки на носу Миры, можно было бы подумать, что они сестры. Я спросил у Пат:
— Ты знаешь мисс Миру Велл?
— Нет,— ответила она, и волосы ее ласкают мою щеку, когда она отрицательно качает головой.
— Она дежурит внизу, у телефона. Такая блондинка.
— Ах да, вспомнила,— ответила Пат.— Очаровательная девушка.
— Если ты так находишь. Ты с ней когда-нибудь разговаривала?
— Никогда.
