— И она никогда не поднималась к нам?
— Во всяком случае, я этого не знаю. А почему ты об этом спрашиваешь, Герман?
Я оставляю вопрос без ответа и рассказываю ей, насколько возможно, эту историю.
— Джим пытался достать запись наших телефонных переговоров из квартиры, а она отказалась дать их ему. А судя по этим записям, по крайней мере два раза в день из нашей квартиры вызывался Вилледж, номер 7-36-46.
— Это номер телефона Кери?
— Да.
— Я не звонила ему, Герман. Поверь мне. Я никогда не видела этого человека, пока не очнулась в его квартире.
— Скажи мне еще кое-что. Ты помнишь, у тебя было домашнее платье из бледно-зеленого шелка?
— Да.
— Куда оно делось?
Пат стала тереть свой лоб.
— Не могу вспомнить, Герман. Я слишком боюсь и слишком беспокоюсь.
Мои пальцы сомкнулись вокруг ее руки.
— Ты должна немного напрячься: Ну, подумай,— Я тряхнул ее.— Вспомни.
— Я его отдала. Да, теперь я вспомнила. Кто-то пришел ко мне и сказал, что они собирают вещи для нуждающихся. Я отдала свое домашнее платье и другие вещи, которые почти уже не носила.
— Это был мужчина или женщина?
— Женщина. Да, я совершенно -уверена, женщина.
— Мисс Велл?
— Молодая девушка, телефонистка?
— Да.
— Нет, я уверена, это была не она. Я теперь все вспомнила. Приходила очень приятная старая дама с седыми волосами. И, кроме пеньюара и платьев, я дала ей немного всякого белья, чулки и старое манто из верблюжьей шерсти. Было тепло, я его не носила, оно просто висело в шкафу.
Пат старалась не плакать, но ей это плохо удавалось.
— Я... мне страшно находиться здесь, Герман. Я стараюсь храбриться, но я безумно боюсь.
Я ударил ее по щеке. Очень легко. Это скорее ласка, чем удар.
— Не надо плакать. А потом ты когда-нибудь видела эту старую даму?
— Нет, это был единственный раз.
Ничего больше она не могла мне сказать, кроме еще одной вещи.
— Этот негодяй Симон, тот тип; который работал официантом у Майерса, он ничего такого не предлагал тебе?
— О, ничего определенного.
— То есть?
Она покраснела.
— Понимаешь, приблизительно неделю назад он мне сказал, что я действительно очень красивая женщина и что, если это меня заинтересует; он сможет устраивать мне время от времени заработок в сотню долларов.
— И что же ты ему ответила?
— Ничего. Влепила ему пощечину по его грязной роже!
— Почему ты мне ничего не сказала?
— Я боялась, что ты изобьешь его.
Я стал обдумывать ситуацию. Не было никакого сомнения, что этот Карл на самом деле Джой Симон: он работал официантом, пока не истек срок его наказания, и продолжал свои маленькие грязные делишки, снабжая кое-каких типов дорогими курочками, работающими по определенному соглашению.
— Это поможет тебе в расследовании? — спросила Пат.
— Думаю, что да.
Сторожиха отошла от окна и бросила на меня, выразительный взгляд. Я понял намек и, взяв со стола букет, подал его Пат.
Она спрятала лицо в цветах, потом сквозь слезы улыбнулась мне.
— Ты еще любишь меня, дорогой?
Я редко чувствовал себя так скверно. И поцеловал ее в нос.
— Моя дорогая, я не смог бы любить тебя больше, даже если бы и захотел, разве только у тебя была бы сестра-близнец.
После этого я быстро смотался оттуда. Судя по медицинской. экспертизе, Пат имела любовные сношения и, возможно, не один раз. Но она, по крайней мере, была тогда без сознания, но не я. Выйдя наружу, я стал звонить в разные места в надежде застать Джима. Наряд уже прибыл в Центральный комиссариат. Джим ответил мне с той же интонацией, с какой говорила мне и блондинка.
— Я надеялся, ты будешь видеть спокойно- до полуночи.
Я попросил его никуда не уходить, сел в машину и на большой скорости помчался на Чарлз-стрит. Там так же. отвратительно, как и всегда. Старый Хенсон все еще там. Он в курсе дела.
— Это ужасно, Герман, что твоя жена сделала это. У меня тоже была, жена, которая меня обманывала. Это было много лет назад.
— И что же ты сделал?
— Я развелся. Но, уверяю тебя, я не раз жалел об этом, когда возвращался к себе, в одинокую комнату. Если бы ты знал, какого верблюда я взвалил себе на плечи!
Не слушая его, я иду вслед за ним до кабинета инспектора Греди. Среди других там находится и комиссар Рейхард. Восточный и Западный Манхэттен находятся под его наблюдением, а операцией руководит Греди.
— Значит, миссис Стоун принадлежит к числу ваших друзей? Для полиции она лишь подозреваемая, как и другие. Оставьте в покое эту историю. Включайтесь немедленно и форсируйте поиск убийцы детектива. Мне нужен мерзавец, который спустил Казараса. Поняли, капитан?
— Да. Уверен, что понял,— ответил Джим,
Он. достаточно вежлив, но не слишком-то соблюдает иерархию. Он может позволить себе такую роскошь. Ведь он. капитан Уголовной бригады Восточного Манхэттена, и при таком положении инспектор Греди может лишь перевести его из Уголовной бригады и понизить до чина лейтенанта. Для нас же все гораздо серьезнее. Мы лишь простые детективы первого класса. Одним жестом вышестоящие могут отправить нас шагать по тротуарам в нижнем городе. И прощай мое содержание лейтенанта, дающее мне в год свыше пяти тысяч долларов.
Греди уселся за свой письменный стол.
