Оказывается, я не один в комнате. В кровати лежит девица определенного пошиба, в прозрачной рубашке, напоминающей рекламу, которую используют популярные магазины: «подарок для двоих».
Девица приподнялась на кровати и стала тереть еще не проснувшиеся глаза.
— Ты. потратил немало времени, чтобы вернуться,— проговорила она по-немецки и в явно дурном настроении.— Мы должны были встретиться в девять часов, значит, вот уже два часа, как я тебя жду.
Я стараюсь вспомнить несколько слов по-немецки, но на память мне приходит только «либхен», но эта девица, конечно; не моя любовь.
Она перестала тереть глаза. Окончательно проснувшись, она с удивлением разглядывает меня.
— Кто вы? Что вы хотите от меня? — спросила она уже не на немецком.
Я попытался ответить ей. Невозможно. Что-то- сжало мне горло. Шаги в коридоре затихли, теперь слышны крики. Так и есть: они нашли Симона.
— Он, действительно он, — кричал один голос.— Во всяком случае, внешность соответствует описанию, да еще имя в документах в бумажнике..
Я жду свиста, который должен последовать, но этого не произошло.
Один из оставшихся внизу фликов спросил:
— А что он говорит?
— Он ничего не может рассказать,—ответил ему другой.— Он мертв: И совсем недавно. Не больше пяти минут назад, по-моему. Позвони на пост.
Девица, сидящая на кровати, открыла рот, чтобы закричать.
Но прежде, чем она успела сделать это, я вытащил свой револьвер. Пот до такой степени делает мою руку скользкой, что я с трудом удерживаю револьвер в нужном положении.
— Нет, Гретхен.
Она задыхается. Совсем как я. Ее большие груди поднимаются и опускаются под черной прозрачной рубашкой, как два белых баллона, которые надуваются и выпускают воздух. Она плюнула на ковер совсем уже вне себя. Когда она заговорила, то с таким невообразимым акцентом, что я с трудом смог понять смысл.
— Полиция там, внизу. А вы — убийца. Вы убили человека. Вы вошли сюда, чтобы спрятаться.
Я прислонился спиной к двери, чтобы не, дать коленям подогнуться и чтобы слышать то, что говорят там, по ту сторону двери. И я лгу:
— Да, конечно, так и было.
Итак, она принимает меня за убийцу! Теперь, по крайней мере, она не посмеет кричать!
В коридоре шум шагов усиливается. Появились и другие флики. Те, которые оставались внизу, поднялись взглянуть на Симона. Хлопали, двери, женские голоса спрашивали, что случилось. Мужской голос возмущенно заявляет:
— Вы не имеете права задерживать нас. Ничего, противозаконного мы не сделали.
— Очень сожалею,— ответил один из фликов,— но никто не выйдет из отеля до приезда инспектора. Как ваша фамилия?
—Джексон. Сэс Джексон.
Женщина, которая находилась с ним, на грани истерики.
— Но это невозможно, чтобы нас задержали, совершенно невозможно.
— Вас совсем не задерживают, моя милая дамочка. Вам просто зададут несколько вопросов. А, кстати, как это случилось, что вы ничего не слышали? Мне это кажется довольно странным, в комнате напротив была драка, убили человека; а вы ничего этого не слышали?
— Ничего,— стонала она,— мы ничего не слышали.
Я приоткрыл дверь и посмотрел в щелку на говоривших. Джексон очень представительный тип, ему около пятидесяти лет. Но я готов согласиться, чтобы меня повесили, если он действительно окажется Джексоном: у него вид негоцианта из провинции или агента страховой компании. Женщине лет тридцать, у нее каштановые волосы и уверенный вид. Она так стремительно оделась, что кусок комбинации виднелся -из-под платья. На пальце у нее, как и следовало ожидать, обручальное кольцо. И, вероятно, муж, полный доверия, ждет ее в провинции. Они попали в довольно неприятное положение, эти оба, псевдо-Джексонам придется дать немало всяких объяснений, прежде чем они вернутся к себе, и потом еще раз, но уже дома.
Я снова закрыл дверь и повернулся к девице в кровати. Она снова плюнула на пол.
— Убирайтесь отсюда!
Она. произносит это по-своему. Я не могу оставаться здесь, но не могу и уйти. Неизвестно, станут ли флики просматривать все комнаты, но совершенно ясно, когда приедет Джим, он заставит их сделать это. И проследит, чтобы сделали тщательно. Я посмотрел в окно. Не очень далеко от окна есть лестница. Она доходит до крыши и спускается на асфальтированный двор. Сомневаюсь, чтобы она выдержала мой вес.
Я совершенно зря отошел от двери. Девица выскочила из кровати и стремительно бросилась к двери на цыпочках,- все время глядя на меня через плечо. Я .наставил на нее свой револьвер и предупредил:
— Нельзя, либхен.— Ее остановили скорее мои слова, чем оружие. Она поворачивается ко мне:
— Вы говорите по-немецки?
Я встал между ней и дверью,
— Немного.
Она извергла лаву слов. Я уловил только несколько,
— Вы лжете,— продолжала она по-английски, задыхаясь от злости.— Вы только пытаетесь... как это говорится? Представиться симпатичным.
Неожиданно девица обнаружила, что она почти голая и попыталась закрыться руками.
— Немедленно убирайтесь отсюда! Если сейчас придет Ганс, он убьет нас обоих!
Я прижал ухо к двери и стал слушать, что делается снаружи. Приехали инспекторы. Внизу, этажом ниже, Джим Пурвис говорит кому-то:
