Обычная в таких случаях процедура, но теперь я нахожусь в западне. Я повернул в замке ключ. У двери нет засова: Я думаю и действую в замедленном темпе. Я поискал сигареты, закурил и вернулся в ванную комнату, не зная, что мне делать. Девица пришла в себя. Она сверлит меня злобными глазами и дергает босыми ногами.
Я закрыл дверь в ванную и подошел к открытому окну. Залитый асфальтом двор кажется в темноте очень далеким от меня! Я посмотрел на железную лестницу.
Она ненадежна: гвозди, на которых она держится, почти вылетели из кирпичной стены.
Я уселся на подоконник и- закурил, дымя, как паровоз. В коридоре голоса становятся слышнее, они приближаются. Джим начал с одного конца, в то время как Корк действует в другом конце коридора. Не слышу голоса Монта. Без сомнения, ему поручили допросить того типа из конторы отеля. На лестнице слышны все новые голоса. Пожаловали лаборанты, фотографы и другие технические работники, чтобы продемонстрировать искусство дедукции. Теперь ничего не останется незамеченным, найдут и шляпу, и револьвер, которые я оставил в комнате Джоя Симона. Я с трудом борюсь с приступами тошноты. Теперь я хорошо могу представить, что чувствует убийца. То, что должен был чувствовать Симон. Первый раз в моей-жизни закон и я оказались по разные стороны. Я протянул руку и попробовал ухватиться за лестницу. Она кажется достаточно устойчивой и я изо всех сил нажимаю на неё еще и еще, сидя на окне. Может, она :все-таки выдержит тяжесть моего тела?
Я перебросил ноги наружу и повис на лестнице. Один из крюков под моей ногой сорвался, лестница закачалась, но другой крюк, которым она прикреплена к крыше, держит крепко. Немного похоже на качающуюся лестницу, укрепленную лишь сверху. Я вынужден держаться, только руками, упираясь ногами в стену, чтобы хоть немного облегчить давление тела на лестницу. Кожа на ладонях содралась. Когда спустился до первого этажа, на мгновение дал себе отдых. Там тоже полно фликов, как и на втором этаже. Достаточно одному из них взглянуть в окно — и он увидит меня.
Я продолжал спускаться. Лестница узкая, ступени ржавые, острые и шершавые. Двор, в который я спускаюсь, очень маленький: он скорее похож на трубу, чем на двор. Никаких проемов в трех стенах. Есть только один — дверь в ночной бар «Рекиф»; которую не закрывают для лучшей вентиляции помещений.
Наконец я достиг желанного конца и, спустившись на землю, заглянул в переднюю бара. Теперь в моих ладонях то же болезненное ощущение, та же пульсация, что и в голове. Два повара в белых передниках, в больших гофрированных колпаках суетились вокруг плиты. Третий повар готовил сэндвичи. Еще один, по виду филиппинец, чистил овощи. Никто- из них даже не подозревал, что произошло и происходит в верхних этажах здания. А! Какой-то бродяга получил пулю от флика? Ну и что же в этом такого?
Я спрятал в кармане кровоточащую руку и прошел через кухню. Какой-то тип, увидя меня, схватился за нож с видом героя, но заметив, что я держу руку в кармане, благоразумно вернулся к тому, чем занимался до сих пор. Остальные повара даже не подняли головы. Приготовитель сэндвичей выпрямился и, увидев меня, воскликнул:
— Святая Мадонна, старина, что с вами случилось?
Не отвечая ему, я вышел, отстранив какого-то парня, и в конце коридора прошел в зал ночного клуба. Он был декорирован в гавайском стиле: всюду расставлены пальмы, на стенах развешаны картины с купальщицами, преимущественно голыми. Все столики заняты наивными провинциалами, которые, с аппетитом поглощали кушанья. На сцене показалась девица, довольно скромно одетая. В Нью-Йорке запрещен стриптиз. Власти не интересовались тем, что будет делать голая девица после выступления, но раздеваться на публике запрещено.
Я прошел между столиками, направляясь к выходу и благословляя полумрак, царивший в зале. У выхода я наткнулся на метрдотеля, который узнал меня!
— Бог мой, Стоун...
Я отстранил его, не. вынимая руки из кармана.
— Отойдите отсюда.
Он старался сделать вид, что его это не очень трогает, и с интересом смотрел через стеклянную дверь на вестибюль. Я заходил в «Рекиф», когда искал Симона. Цыпочка из гардероба немедленно меня узнала и сделала круглые глаза.
Я остановился, пытаясь дышать нормально и стараясь выйти неторопливым шагом, тогда как еле сдерживался, чтобы не побежать. Я ответил ей на одном дыхании:
— Да, я знаю.
Маленькая стерва продолжает болтать:
— Вы не должны были так сильно бить его.
Я ничего не ответил.
Она продолжала приставать ко мне.
— Они вас повалят на тротуаре.— При этой мысли рот ее полуоткрылся и на лице отразилось явное удовольствие.— Что они теперь сделают с вами!
Я посмотрел прямо на нее.
— Жаль, здесь нет твоего Жюля. Вы бы вместе получили удовольствие от этого.
Она молча посмотрела на меня и ничего не ответила.
Я выбрал на полке шляпу, которая мне показалась наиболее подходящей, сунул бумажку в двадцать долларов за ее корсаж и вышел на улицу. Она полна полицейских в форме.
Толпа репортеров и фотокорреспондентов скопилась у входа в отель «Вендиг». Остальное пространство заполнено любопытными.
