– Так что же нам – раздавать наш джем даром?
– Может, и так, – безмятежным голосом ответила Рен. На плечи ей падали распущенные каштановые волосы, тонкая индийская юбка с пришитыми к подолу колокольчиками позвякивала при ходьбе. – Зачем нам еще больше денег? У нас ведь всего в достатке!
Бетти едва сдержалась, чтобы не перейти на крик.
– Послушай, – терпеливо сказала она. – Каждое воскресенье мы распродаем весь товар на фермерском рынке. Каждую неделю мы распродаем весь товар в магазине. Владельцы трех ресторанов хотят, чтобы мы стали их поставщиками. Нам нужно больше людей, и, наверное, стоит завести фабрику-кухню…
Голос Джоди прозвучал тихо и отчетливо:
– Я приехала на ферму Блю-Хилл, потому что она – убежище от мира торговли, где все покупается и продается. А ты хочешь снова втянуть нас в эту гонку! – Она отложила груду ангорской пряжи в сторону, поднялась и ткнула в Бетти пальцем. – Ты – продажная душонка! Буржуйская продажная душонка!
Лицо Бетти вспыхнуло.
– Я не продажная! Оглянись вокруг! Здесь жуткий бардак: проводка старая, стена ванной почти обвалилась! Котел давно пора заменить, да и раковина в кухне вечно течет…
Бетти могла бы перечислять долго, но Ронни, ее верная подруга, Ронни, которая и привела ее на ферму Блю-Хилл, Ронни, которая ее спасла, подняла руку. В комнате стало тихо. В коммуне не было ни официального лидера, ни иерархии, однако именно Ронни в свое время нашла ферму и собрала всех вместе. Когда она говорила, к ней прислушивались. Бетти задержала дыхание, ожидая, что Ронни выскажется и снова ее спасет. Морщинистая и почти совсем седая женщина встала.
– В мире неизменно лишь одно – перемены. – Она положила руки на плечи Бетти. – Возможно, ферма Блю-Хилл больше не для тебя.
– Что значит – не для меня?!
Впрочем, Бетти уже знала ответ. Она видела его в руках Ронни, в направленном на нее пальце Джоди, в хмуром взгляде Филиппа. Может, их и устраивало положение вещей в коммуне, но ей было уже тридцать три года, и она устала жить в доме, где горячая вода заканчивается после третьего принявшего душ, устала от старомодной кухни с кривым полом, с крошечной раковиной и с капризной плитой. Бетти устала от того, что любое решение принимается лишь путем консенсуса, устала от чечевицы, устала от тофу и устала подтираться дешевой и грубой туалетной бумагой. Здесь она пережила второе рождение, здесь она расцвела, примирилась с собственными недостатками и ошибками, нашла работу, направление, смысл. Может, Ронни и права. Бетти верилось в это с трудом, и все же, пожалуй, настало время уходить.
Она уехала через неделю – с разрешением использовать имя и рецепты фермы Блю-Хилл и с Розой Сарон, которая тоже решила, что с нее довольно. Роза Сарон взяла в субаренду квартиру, снятую ее подругой в Файв-Пойнтс, Бетти поселилась в комнате над магазином на Пичтри-роуд. За полгода клиентов прибавилось, женщины наняли двух клерков и арендовали кухню побольше. Теперь наступило время для следующего шага – попытаться получить кредит для малого бизнеса. К четверти одиннадцатого Фил так и не пришел, и секретарь у кабинета замдиректора банка посматривала на нее с презрением, так что Бетти поднялась и сообщила, что готова встретиться с мистером Джефферсоном.
Секретарь оглядела платье и сандалии Бетти, недовольно кивнула и провела ее в кабинет с мягким ковром, книжными шкафами и внушительным столом. За ним сидел, в костюме и галстуке, с коротко подстриженными и начавшими седеть на висках волосами, все с такими же веселыми глазами и улыбкой не какой-то там мистер Джефферсон, а Гарольд Джефферсон, знакомый Бетти по Энн-Арбору и по Детройту.
– Ба, Гарольд!
Он улыбнулся Бетти той самой белозубой улыбкой, которая обещала веселье и проделки. Ее сердце подпрыгнуло.
– Так-так-так, – проговорил Гарольд. – Я видел у себя в расписании имя Элизабет Кауфман, но не был уверен, что это именно ты.
– Где же… – У Бетти перехватило дыхание, голова пошла кругом, словно ураган поднял ее и перенес в Страну Оз. – Неужели ты банкир?
– Теперь да. После колледжа я побывал в армии.
– Ого! А я и не знала. Надо было хотя бы написать…
– От писем я бы не отказался. – Улыбка Гарольда угасла, и Бетти склонила голову, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Да ладно, ведь все не настолько плохо!
Бетти одновременно всхлипнула и прыснула от смеха.
– Нет, конечно. – Она покачала головой: – Ты вовсе не так уж плох.
– Так чем тебе может помочь
Двадцать минут спустя, когда лимит кредита был оговорен и с делами покончено, Гарольд взял Бетти под руку, проводил до автобусной остановки и предложил увидеться вечером в субботу.
– Ну, давай, – начала Бетти, – расскажи мне все!
– Все, значит, – проговорил Гарольд и напряженно улыбнулся.
Он зашел за ней в сине-желтом клетчатом пиджаке, белой рубашке, синем галстуке, в начищенных туфлях и с букетом желтых роз. Делавшая Бетти маникюр Роза Сарон уставилась на гостя так, словно он только что спустился с трапа звездолета.
– Это Гарольд, мой старый друг – сказала Бетти. – Мы вместе учились в школе.
