– Хочешь знать, приходилось ли мне убивать? В упор я ни в кого не стрелял. – Гарольд фыркнул. – Такой ответ тебя устраивает? – Он поднял бокал, посмотрел в него и поставил. – Мне было страшно. До сих пор помню этот страх. Просыпаешься с ним, засыпаешь с ним же, и в промежутках он тоже с тобой. – Гарольд приложил ладони к лицу, провел ими от щек к ушам и обратно, словно умывался. – В последний месяц я вел амтрак – трактор-амфибию, на танк похож. Формально это не входило в мои обязанности, но людей не хватало. Мы подорвались на мине, взлетели в воздух. Это был… – Он помолчал, снова закрыв лицо руками. – Это был самый громкий звук в моей жизни. Нас с наводчиком отбросило в сторону, и на меня упали остатки амтрака – кусок металла, прямо на ногу. И он горел. – Голос Гарольда звучал ровно и безразлично. – Моя форма… моя нога тоже загорелась.
– О боже! – Сердце Бетти стучало, лицо похолодело. Ей хотелось прикоснуться к Гарольду, но она не решилась. Боялась, что на них будут смотреть, бросать косые взгляды. – Гарольд, мне так жаль!
Он кивнул, не поднимая глаз.
– Ты вовсе не обязан рассказывать все. Прости! Мне очень жаль, что это с тобой случилось. Война была ужасная, несправедливая…
– Да уж. – Он вздохнул, и Бетти поморщилась, осознав, насколько банально прозвучали ее слова. – Я пролежал десять месяцев в японском госпитале. Мало что помню – было много операций, пересадок кожи. Врачам пришлось отрезать три пальца, хотели даже ногу ампутировать, но мне повезло. Если бы я не был молод и крепок… – Гарольд покачал головой. – Все могло закончиться гораздо хуже. Другие солдаты в госпитале лишились кто руки, кто ноги. У одного обгорела до кости половина лица.
– Ах, Гарольд! – Желудок у Бетти сжался. Ее охватила огромная бессильная ярость к войне, к политикам, пославшим столько юношей на бойню.
– Я немного оклемался и вернулся в Джорджию, в Форт-Гордон.
– Почему не домой?
– Отец сказал, что армия сделает из меня человека. Я очень долго злился. Решил пожить от него подальше. У меня ведь диплом по экономике. Дождался увольнения и устроился в Первый национальный банк Юга. – Гарольд поднял взгляд и с трудом улыбнулся Бетти. – И вот я услышал про девушку, которая делает лучшие консервированные персики на фермерском рынке. Про девушку из Детройта! И когда я узнал, что ей нужен кредит, то устроил так, чтобы она попала ко мне.
Щеки Бетти порозовели. Ей снова захотелось к нему прикоснуться, но она сдержалась и тихо назвала его по имени.
После этого каждую субботу Гарольд приезжал вечером к ней домой – всегда в наглаженной рубашке, иногда в пиджаке и галстуке – и с маленьким подарком: с цветами, с коробкой конфет, с новым альбомом Ареты Франклин или Стиви Уандера, а на день рождения подарил ей набор инкрустированных перламутром расчесок. Он водил ее в кино, причем билеты покупал сам, и на концерты под открытым небом в Чембли. Они ели пиццу и пили пиво, играли в
Их точкой пересечения стала музыка. Оба выросли под песни в стиле мотаун, под музыку чернокожих исполнителей. Гарольд помнил слова всех песен, и Бетти часто просила его что-нибудь спеть. Они болтали и смеялись, однако Гарольд никогда к ней не прикасался. Бетти смущалась, тревожилась, краснела и задыхалась, постоянно чувствуя, что упускает нечто важное – словно потеряла ключи или кошелек, роется в комнате или переворачивает сумочку вверх тормашками и не может найти. Гарольд ей нравился больше всех мужчин, кого она встречала после Девона Брейди. Ей нравилась его терпеливость, его твердость, его запах. Ей нравилась его гладкая кожа, его большие руки с аккуратно подстриженными квадратными ногтями. А как слаженно он подпевал почти любой песне по радио, отбивая ритм на руле!.. Увы, Бетти не могла понять, нравится ли ему она. Есть ли у них будущее? Хочет ли Гарольд быть с ней?
Через восемь недель совместных субботних вечеров и звонков по будням наступил День благодарения. Вместо того чтобы поехать домой в Детройт или в гости к сестре, Бетти пригласила Гарольда на ферму Блю-Хилл. Там собирались друзья, друзья друзей, родственники, дети и, как всегда, люди одинокие, которым некуда податься.
– А индейка будет? – спросил Гарольд. – Без индейки не поеду.
Бетти пообещала ему индейку, и Гарольд сказал, что приготовит макароны с сыром и испечет пирог с бататом по материному рецепту.
