– Это ненормально, – пробормотала Бетти, вспоминая слова, сказанные матерью при гостях на День благодарения много лет назад. – Серьезно? В наши дни? В моем-то возрасте?
– Вот именно, – отрезала Беверли. – До сих пор предполагается, что женщины хотят иметь детей. А если ты успешная бизнес-леди, то людям ни к чему знать, что ты променяла топот маленьких ножек на деньги.
– Это нечестно! – возразила Бетти.
– Послушай, не тебя одну журналисты достают тупыми вопросами, – утешила ее Шэрон. Она понизила голос до контральто и склонилась к Бетти с притворной заботой на лице: – И как же вы справляетесь? Как вам удается все совмещать? Что будет, если вы уедете на деловую конференцию или на предприятие, а у маленькой Аманды поднимется температура или Райан набедокурит в школе? – Она фыркнула. – Назови мне хоть одного мужчину, которого спросили, скучает ли он по детям на работе? Я не могу сказать им правду: у меня есть и няня, и горничная. По выходным ко мне приезжает мама. Без них мне никак не справиться!
– Просто смешно! – возмутилась Бетти. – От мужчин никто не ждет, что они успеют все. Им можно иметь помощников, у них не спрашивают, сожалеют ли они об упущенных возможностях.
– Еще бы, – вздохнула Беверли, убирая камеру в пластиковый чемоданчик. – Когда-нибудь мир изменится. Когда-нибудь у Билла Гейтса спросят, почему он не пришел поддержать своего сына на школьном конкурсе на знание орфографии, а изобретает компьютеры, и оставят в покое бездетную или даже незамужнюю женщину – топ-менеджера. Впрочем, до этого нам еще далеко.
– Лайла! – крикнула Бетти и помахала. – Сюда!
Лайла подняла голову, вяло махнула в ответ и понуро поплелась к своим тете и дяде.
– Привет, милая! Мы тебе очень рады!
На третий день пребывания Лайлы в Бакхэде Бетти решила, что у племянницы классическая депрессия. На пятый день поняла: если не удастся расшевелить Лайлу, ей и самой понадобится помощь специалиста. Через неделю Бетти уже гадала, не стала ли причиной ее состояния какая-нибудь травма вроде той, которую пережила она в ее возрасте, – смерть близкого человека или насилие, потому что развод родителей вряд ли мог сделать девочку столь мрачной и замкнутой.
Лайла редко улыбалась и никогда не смеялась. У нее был потухший взгляд, и ее не радовало абсолютно ничего – ни поездка, ни угощение, ни музыка, ни кино, ни ресторан, ни телепрограмма. Гарольд предлагал сходить в Музей кока-колы, посмотреть бейсбольный матч
– Вроде пойдет, – сказала она, когда Бетти принесла в примерочную рубашки от
– Так мы их берем? – спросила Бетти, держа вешалки с одеждой.
Лайла пожала плечами.
– Они тебе нравятся?
Лайла снова пожала плечами.
– Может, хочешь померить что-нибудь другое?
На этот раз Лайла пожала плечами и вздохнула. Бетти тоже не сдержала вздоха, неся вещи на кассу и доставая кредитку.
– Пойдем-ка скушаем на двоих булочку с корицей!
Запах из кондитерской
– А как насчет Нони? – Бетти все еще поверить не могла, насколько стремительно ее шурин бросил свою семью… или как Джо умудрялась держать себя в руках и не отправиться к их дому с бутылкой жидкости для розжига и спичками. – Она тебе нравится?
Лайла исторгла вздох из самых глубин своего костлявого тельца и потрогала остатки булочки.
– Она хорошая.
– А ее дети? – спросила Бетти. – У нее мальчик и девочка, верно?
– Вроде нормально, – ответила Лайла. – Все хорошо.
«Хорошо, хорошо, все хорошо, – шепотом повторяла Бетти ее слова Гарольду, лежа в постели. Они расположились в привычной позе: Гарольд на спине в середине кровати, Бетти на боку, положив голову ему на грудь. – Только вот ничего не хорошо. На самом деле все плохо!»
