– Да, ты, – кивнула Шелли и шутя пихнула Джо бедром. Джо невольно улыбнулась. – Ты отлично командуешь другими и предана делу.
– Сегодня я впервые говорила на собрании. Мне не все равно, что происходит в мире, однако заниматься политикой я не хочу.
– А чем хочешь? – спросила Шелли. – У тебя наверняка есть жизненный план. Какой твой основной предмет?
– Английский, – ответила Джо, довольная вниманием Шелли. Она и не помнила, когда в последний раз кто-то делал ей комплименты или интересовался ее будущим. – Я стану учительницей, чтобы было чем зарабатывать на жизнь. На самом деле я хочу писать.
– Книги? – спросила Шелли, словно Джо выразила совершенно разумное желание вроде съесть бургер на ланч. – Или статьи для газет и журналов?
– Я хочу писать книги, – сообщила Джо, задумавшись, как давно об этом мечтает. Она рассказывала Линетт, только разве та ее слушала? – Может, детские. Когда мы с сестрой были маленькими, я сочиняла для нее сказки. – Джо посмотрела на Шелли, собираясь с духом. – Как насчет пойти ко мне в общежитие и послушать пластинки? – Сердце забилось учащенно, тело затрепетало от возбуждения, вряд ли вызванного лишь тем, что ей удалось завязать новое знакомство. – Если тебе нужно готовиться к занятиям…
– Музыка, – проговорила Шелли с улыбкой. – Отличная идея!
Стены из шлакоблоков в комнате Джо были розовато-коричневыми, как пластырь, и там едва хватало места для односпальной кровати, комода и письменного стола с книжными полками над ним. Распахнув дверь, Джо и сама поразилась тесноте и тому, как близко от нее будет находиться Шелли.
– Добро пожаловать, – объявила она.
Шелли проскользнула внутрь и огляделась. Вымпел с эмблемой Мичиганского университета, календарь и трехцветный плакат с предвыборной кампании Кеннеди. Джо села на кровать, потом сообразила, что это слишком неприлично, встала и непринужденно направилась к письменному столу.
– Ох уж эти общаги, – пробормотала Шелли, озираясь по сторонам. После быстрой ходьбы щеки ее очаровательно разрумянились. – Сто лет в них не была. – Девушка изящно опустилась на колени и стала перебирать пластинки в ящике. Джо сжалась и затаила дыхание, надеясь, что ее музыкальные вкусы соответствуют высоким стандартам новой подруги, и выдохнула, когда та выбрала сингл
Джо кивнула, Шелли вынула пластинку из бумажного конверта и опустила иглу проигрывателя. Когда песня началась, девушка села на кровать Джо и скинула сапожки. Посмотрев на Джо из-под темных ресниц, она спросила:
– Ничего, если я закурю?
Джо кивнула и нашла металлическую крышечку от арахисового масла, которую использовала в качестве пепельницы в тех редких случаях, когда к ней заглядывали гости. Шелли достала из кармана юбки сигареты и золотую зажигалку, прикурила. Во рту у Джо пересохло.
– Рада, что мы сходили сегодня, несмотря ни на что, – проговорила Шелли, выдувая колечки дыма к потолку. Они варьировались в размере от большего к меньшему, и Джо задумалась, сколько же понадобилось практиковаться, чтобы те получались такими идеальными.
– А как насчет тебя? – спросила Джо.
Шелли мелодично рассмеялась.
– О боже, только не надо спрашивать, кем я хочу стать, когда вырасту! У меня все меняется каждую неделю, каждый день! Может, вообще останусь в колледже навсегда. Никак не могу определиться. – Она посмотрела на Джо, и та вспыхнула, польщенная и смущенная вниманием. – И как же ты ввязалась в борьбу за гражданские права?
– Когда-то у нас была уборщица, – начала Джо, – по имени Мэй. Ее дочка, Фрида, стала моей лучшей подругой. Матери это не понравилось, и она уволила Мэй. – Джо все еще помнила, что почувствовала, обнаружив на кухне незнакомку, услышав по радио не те песни, осознав, что мать выгнала Мэй с Фридой и Джо уже никогда их не увидит.
– Значит, с этого все и началось? – Шелли затянулась, наблюдая за Джо.
Джо кивнула.
– Я считаю, что люди должны иметь возможность быть теми, кто они есть. Дружить с теми, с кем хотят. Жить там, где хотят. А как у тебя? – спросила она у Шелли. – Когда случилось твое великое прозрение?
Шелли посмотрела на потолок, вытянув стройную шею.
– У нас тоже была прислуга. Женщина по имени Долорес, которая у нас живет, готовит, убирает и фактически вырастила меня и моих братьев, и мужчина по имени Дэвис, который возит моего отца и занимается садом. Мои родители вовсе не жестоки. Скорее обращаются с ними как с домашними животными.
Джо поморщилась, осознав справедливость слов Шелли. Сара и ее знакомые хозяйки могли быть вежливы, добры, даже щедры к женщинам, которые мыли их посуду, готовили их еду и укачивали их детей, при этом не считая прислугу за людей.
Шелли встала и с мрачным видом уставилась в окно.
