Миссис Всё на свете полностью

– Рашель Элиза, – пояснила Шелли, заметив взгляд Джо. – А у тебя есть второе имя, Дылда? – Взяв позолоченные щипцы, она положила лед в два невысоких стакана, плеснула щедрую порцию янтарной жидкости из графинчика и повернулась к Джо, вопросительно подняв брови. – «Манхэттен» устроит?

– Конечно. А второго имени у меня нет.

– Так ты Жозефина? – Шелли взяла щипцы поменьше, чтобы достать из банки коктейльную вишню. – Джоан? Джоуэнн?

– Джозетта. – У Джо перехватило горло.

Шелли протянула ей стакан и подняла свой.

– Рашель и Джозетта, – протянула Шелли. – Что ж, выпьем за наши прозвища?

– За наши прозвища, – повторила Джо, чувствуя себя словно в старом черно-белом кино, где элегантная пара потягивает коктейли и перебрасывается остротами. Она отпила большой глоток «Манхэттена»; крепкий алкоголь прочертил огненную дорожку до самой груди и вспыхнул в животе как лампочка.

– Я собираюсь снять все мокрое. – Шелли смерила Джо взглядом и добавила: – Спорим, у меня найдется пижама твоего размера?

Шелли разулась, как только вошла, и теперь шлепала босыми ногами по полу. Сходив в соседнюю комнату, она вернулась в мягком розовом халате и принесла фланелевую пижаму. Джо допила почти половину коктейля, и в голове у нее зашумело. Ногти на ногах Шелли были выкрашены в тон халату. Пижама оказалась на размер меньше, чем нужно, еще с биркой.

Шелли поймала взгляд Джо и подмигнула.

– Я не очень-то люблю пижамы. – Она подняла руки, и халат задрался, открывая изящные изгибы стройных лодыжек. Шелли стояла так близко, что Джо видела ее зрачки и темные кольца вокруг бледно-серой радужки, так близко, что Джо чувствовала дыхание Шелли на своей коже.

Не делай этого, сказала себе Джо. У Шелли есть парень. Ты ей нравишься в другом смысле. У тебя могут быть неприятности. Тебя исключат из колледжа. Поползут слухи. Однако из-за алкоголя и близости Шелли все разумные мысли улетучивались, словно кольца дыма. Под розовым халатом на Шелли не было ничего, и она наверняка хотела, чтобы Джо это поняла.

– Знаешь, что я думаю? – с озорным видом спросила Шелли и придвинулась ближе, пахнув на Джо духами, мылом Camay и коктейльной вишенкой. – Я думаю, что нравлюсь тебе.

Голова Джо закружилась от желания и смущения.

– У тебя же есть парень, – напомнила она.

Шелли встала на цыпочки, обхватила Джо за плечи и легонько поцеловала в губы.

– Открою тебе секрет. – Ее дыхание обожгло губы Джо. – Мне нравятся мальчики. И девочки тоже. Много раз бывало… – Шелли понизила голос до соблазнительного шепота, – что девочки мне нравятся больше! – Она задрала голову, глядя на Джо потрясающими серыми глазами. – Теперь ты рассказывай, Дылда!

– Мне тоже нравятся девочки! – выпалила Джо. Это была правда, как и в тот день, когда она призналась Линетт. Джо долго ни с кем не встречалась и не дружила с девушками, потому что не хотела вызвать подозрений у соседок по общежитию или однокурсниц. Все время проживания в Энн-Арборе она держалась сама по себе и вместо того, чтобы наслаждаться свободой вдали от пристального внимания матери, тосковала в одиночестве.

– Ну что ж… – Шелли положила Джо руку на затылок и ласково потрепала. – Я тебе нравлюсь?

Шелли встала на цыпочки и коснулась губ Джо своими губами. Они поцеловались, сначала нежно, потом более страстно. Губы Шелли приоткрылись, Джо провела кончиком языка по ее язычку, и та вздохнула, потянулась к ней навстречу.

– Сюда, – шепнула Шелли, взяла Джо за руку и повела по темному коридору, ласково напевая, потом упала спиной на кровать и увлекла Джо за собой.

– На летние курсы? – спросила Сара, сидя за кухонным столом в желтом вискозном халате. Перед ней лежали счета за месяц, чековая книжка и калькулятор. Стол, как обычно, прикрывала клеенка, на этот раз с красными розами на зеленом фоне. Возле раковины, под календарем, присланным по почте Национальным банком Детройта, висела деревянная полочка для специй с полудюжиной баночек орегано, шалфея, тимьяна, петрушки, базилика и лаврового листа, теперь похожих скорее на ископаемые, чем на настоящие специи. Часы с черными цифрами на белом циферблате тикали возле окна, прикрытого шторами, которые Сара пошила, когда они только перебрались на Альгамбра-стрит. Веселенькая желто-белая клетка выгорела до того же тусклого цвета, что и домашнее платье Сары.

– На летние курсы, – подтвердила Бетти.

Стояло лето, и она собиралась в университет, значит, вряд ли это можно считать ложью.

– И какие же предметы ты будешь изучать? – поинтересовалась Сара.

Судя по прищуру и скептичному выражению лица, мать поверила не настолько, как надеялась Бетти. Впрочем, к разговору девушка подготовилась хорошо.