В тот вечер Бетти пошла к нему домой. В спальне Дэв начал ее раздевать, и она без колебания помогла ему – расстегнула бюстгальтер, выскользнула из трусиков-пояса, подняла руки над головой, чтобы он стянул платье. Стены и потолок еще не начали свою волшебную пульсацию, но у Бетти появилось знакомое ощущение, будто она покинула тело и парит высоко над ним, наблюдая, как Девон кладет ее на кровать, устраивает ее руки, ноги, голову так, как ему удобно. Долгое время он просто гладил девушку кончиками пальцев, ведя от окружностей грудей к изгибам бедер, медленно подбираясь к самому центру, потом раздвинул ее ноги и коснулся влажной трещины, разделяющей тело пополам. Бетти вздохнула, приподняла бедра и прошептала: «Еще!» Ей надоело быть хорошей девочкой, надоело быть кем-то или чем-то. Она превратилась в сплошное ощущение – безымянное, безликое – и наблюдала за происходящим из-под потолка. Девон целовал ее шею, плечи, ласкал груди, сжимал, посасывал и даже легонько по ним хлопал. Борода щекотала и карябала ей кожу, когда он прижимался к ней лицом, облизывал там, целовал здесь, прикусывал соски крепкими белыми зубами. Девон сбросил одежду, и Бетти стала разглядывать его гладкую оливковую кожу, треугольник темных волос на груди и еще один между ног. Пенис у него был длинный и изящный, как и все тело, и Бетти не стала противиться, когда Дэв велел ей коснуться его. «Вот здесь, – сказал он и взял ее за руку. – Вот так». Она сжала его пальцами, бережно двигая вверх-вниз, и у Дэва захватило дух. Через несколько минут он отстранил ее и снова коснулся Бетти между ног, просунул внутрь сперва один, затем и второй палец. Бетти вздохнула и заерзала, постанывая от удовольствия.
– Ты девственница, малышка? – спросил он.
Бетти гадала, как он это узнал: то ли нащупал что-то внутри нее, то ли понял по ее лицу.
– Да, – ответила Бетти, – но не хочу быть ею и дальше.
Она почувствовала, как он раздвигает ее ноги, как пенис касается бедра, ощутила поцелуй на губах и закрыла глаза, молясь о том, чтобы действие наркотиков никогда не кончалось, чтобы Девон захотел встречаться с ней и дальше, чтобы она поднялась с его постели преображенной, оставив позади старые горести и боль. Бетти делала все то, что вроде бы должно было ему понравиться: мотала головой, стонала от наслаждения, шептала «как хорошо» в такт движениям, и, похоже, это сработало, или она просто ему нравилась, потому что на следующее утро Бетти проснулась и Девон улыбался ей и снова начал трогать ее везде. В тот день она оставила смятое платье на полу и не стала возиться с бигуди. Она позаимствовала его зубную щетку и джинсовую рубашку, купила в секонд-хенде на Колледж-авеню расклешенные вельветовые брюки и начала свою студенческую жизнь заново.
Так Бетти стала девушкой Дэва. Она вступила в
