Миссис Всё на свете полностью

Между клиентами Девона, соратниками-активистами Джо и театральной публикой Бетти было немало общего – толпа ярких, колоритных, болтливых, порывистых девушек и юношей (многих из них Бетти подозревала в гомосексуализме), которые говорят лишь о себе и ничуть не боятся одеваться как им заблагорассудится. На правах девушки Дэва Бетти пользовалась уважением и восхищением, постоянно получала желанные советы о том, какую одежду носить и где ее покупать, как лучше укладывать волосы. К Дню благодарения Бетти сменила клетчатые юбочки и кардиганы на клеши, свободные хлопковые туники в восточном стиле и на длинные юбки, украшенные яркими вышивками. Она распрощалась с расческой с мелкими зубьями, термобигуди, щипцами для завивки и огромным флаконом лака Elnett, отрастила волосы до плеч и носила их распущенными, больше не заморачиваясь с укладкой, что очень нравилось Девону. Бетти казалось это забавным. Он сетовал на своих сестер и их мелкие, конформистские жизни, насмехался над их домишками в безопасных пригородах, однако при этом хотел, чтобы она выглядела точно так же, как и все остальные девушки в их компании, а в семь часов на столе непременно должен был стоять приготовленный ужин. Бетти ничуть не возражала. Ей нравилось одеваться и готовить для него. Она научилась жарить бургеры на плите, варить макароны, как он любит, аль-денте, чтобы они были чуть жестковатыми, когда кусаешь. Она стирала одежду в прачечной самообслуживания Laundromat и гладила рубашки Дэва на кухне. В свою очередь, Девон ее оберегал. По ночам он спал, крепко ее обняв, и их тела напоминали сложенные друг с другом ложки – большую и маленькую. Днем он давал ей все, что нужно, – таблетки, чтобы взбодриться и заняться учебой, таблетки, чтобы отдохнуть и погрузиться в блаженную эйфорию, и кислоту, чтобы покинуть границы своего тела и этого мира.

– Нам пора собираться, – напомнил Девон.

Девушка проворно выбралась из постели и босиком пошла к шкафу. Они решили проделать первую часть пути, от Энн-Арбора до Питтсбурга, в четверг, и прибыть на Род-Айленд в пятницу вечером, к началу выступлений.

– Сложишь мои вещи? – спросил Девон, спрыгивая на пол с привычной гибкой грацией.

– Конечно, – кивнула Бетти. Надев футболку Дэва, она достала из шкафа спортивную сумку и приступила к сборам в дорогу.

В дверь постучали.

– Твоя сестра! – крикнул Дэв.

Бетти надела юбку, пригладила волосы и поспешила в гостиную. Возле двери стояла сумка с покупками, Джо изучала библиотеку Дэва.

– Уже читала? – спросила она, подняв «Порою блажь великая» Кена Кизи.

– Нет еще, – призналась Бетти.

– Тут пишут, что роман оказывает на читателя мистическое воздействие, как древнегреческая трагедия, – заметила Джо, разглядывая обложку.

– Возьму с собой. – Бетти вытянула руку, но вместо книги Джо вручила ей бумажный пакет.

– Ко дню рождения, – пояснила сестра. – На случай, если не успеешь вернуться.

Бетти достала из пакета огромную коробку.

– Надеюсь, тебе понравится, – сказала Джо. – Шелли помогла выбирать.

Бетти подняла крышку и обнаружила в уютном гнездышке из смятой белой ткани пару красных кожаных ковбойских сапожек – чуть повыше щиколотки, с острыми носами, вышитые зелеными виноградными лозами и синими, золотыми, лиловыми цветами.

– Ничего себе! – воскликнула Бетти. – Они великолепны!

– А-а, сапоги из испанской кожи, – заметил Дэв, заглядывая ей через плечо.

Джо принялась рассказывать, как они с подругой специально поехали в Чикаго, потому что, по словам Шелли, купить хорошую обувь в Детройте невозможно. Бетти почти не слушала. В голове у нее звучала песня Боба Дилана, которая, видимо, и вдохновила сестру на покупку.

– Они прекрасны! – Горло у Бетти сжалось. Скоро сестра покинет и Энн-Арбор, и Мичиган, и Соединенные Штаты. Джо оставит ее одну… – Я буду носить их до конца своих дней!

Сестра посмотрела на нее пристально:

– С тобой все в порядке?