Миссис Всё на свете полностью

Бетти, Марджори и Конни помогли порезать грибы, лук и чеснок, перемыли целую корзину зеленых листьев – кудрявой капусты, как сообщила Синь. Пока макароны варились, Бетти убрала с длинного деревянного стола грязную посуду, книги, сломанные восковые мелки, газеты и экземпляр «Хоббита», Конни принесла щербатые тарелки, столовые приборы, стаканы и матерчатые салфетки. Вилок нашлось всего семь, одной не хватало, но Синь сказала, что Скаю вилка не нужна, потому что он любит есть руками. Бетти снова содрогнулась, представив, где эти руки успели побывать; хорошо бы перед едой родители заставили мальчика их помыть.

За ужином выяснилось, что Синь раньше звали Бонни, она выросла в пригороде Кливленда и училась в университете штата Огайо. Скаут раньше был Скоттом и учился вместе с Девоном, пока, по словам самого Скаута, не «выбрал иной путь». Еще Бетти узнала, что основная культура, которую выращивают на ферме, вовсе не кукуруза или цуккини, а марихуана, и в подвале установлена лаборатория для производства кислоты по рецепту, усовершенствованному Дэвом в Энн-Арборе. Бетти ковырялась в макаронах, жалея, что в гостиной слишком темно и не видно, где в тарелке гриб, а где дохлая муха. «Ладно тебе, это ведь просто белок», – утешил Скаут Конни, когда та чуть не устроила истерику из-за хрустнувшего на зубах жука. После ужина мужчины спустились в подвал. Сквозь дыры в полу доносились обрывки разговора и смех. Девушки пошли мыть посуду. Синь извиняющимся тоном объяснила, что у них слегка не хватает кроватей, одеял и подушек и исправный туалет в доме всего один.

– Исправный еще громко сказано, детка, – заметил Скаут, поднимаясь по лестнице с дымящимся косяком в руках. – Если нужно отлить, лучше сбегать в кустики.

Бетти силилась улыбнуться, и тут Дэв взял ее за руку.

– Идем, – сказал он и повел ее на задний двор. – Для нас есть палатка.

Бетти последовала за ним в темноту, услышала, как над ухом звенит комар, и чуть не споткнулась о брошенные на тропинке грабли. «Сейчас ты могла бы быть дома, в нормальной кровати и рядом с исправным туалетом, продавала бы все лето в Hadson’s постельное белье и полотенца», – подумала она и попыталась убедить себя, что это настоящее приключение. Свернув за угол, Бетти увидела, что палатка удивительно хороша, словно картинка в детской книжке – высокий белый треугольник на круглом основании, застеленном коврами и подушками, с почти прозрачными парусиновыми стенами, сквозь которые свободно проникает лунный свет. Бетти с Дэвом сидели на одеяле под усыпанным звездами небом и курили косяк. Дэв положил ей на язык марку кислоты, и они занялись любовью. Бетти чувствовала, как вокруг нее вращается мир, как приятно греет теплая земля под спиной, как движутся серебристая луна и звезды, величаво танцуя вальс у нее над головой. Темнота скрыла и облезлую краску на доме, и сломанные ставни, и косые двери. Сквозь окна сиял теплый золотистый свет, в спальне наверху в кресле-качалке сидела Синь со Скаем на руках, и ее губы шевелились, напевая колыбельную.

– Красиво, – прошептала Бетти, когда Дэв скатился с нее и взял за руку.

– Что красиво, Алиса? – спросил он.

– Все, – мечтательно проговорила она, и Дэв рассмеялся, прижав ее к себе.

Быть с Дэвом – удивительно, нет, даже лучше – это справедливо. Дядя Мэл получал секс от Бетти, а когда она занималась сексом с Дэвом, то оба брали и отдавали себя в равной мере, как и должно происходить между мужчиной и женщиной. Едва он проснется, Бетти ему это скажет. Она объяснит, что он для нее сделал и как много значит в ее жизни.