Интересно, чего же Шелли стыдится? Что хочет утаить? В колледже все были равны – носили одинаковые толстовки, покупали книги в университетском книжном, посещали одни и те же занятия, читали одни и те же учебники, ели одни и те же бургеры в
Джо пообещала себе, что не станет глазеть на дом Шелли и не совершит ошибку, назвав его особняком («Просто дом», – резко поправила Шелли, стоило Джо оговориться), но, когда они свернули на гравийную дорожку, ничего не смогла с собой поделать. Дом в полумиле от дороги среди тщательно ухоженной рощи напоминал солидное учреждение. То ли музей, то ли общежитие в старинном английском колледже: крупное деревянно-кирпичное строение с черепичной крышей и мощеной дорожкой, ведущей к огромной парадной двери – дубовой плите с гигантским железным кольцом по центру вместо ручки.
Джо изумленно уставилась на серые, коричневые и кремовые плитки на крыше, на массивное дверное кольцо.
– А мой дом больше твоего, – протянула она, как ребенок, радуясь, что голос звучит ровно.
Дверь распахнулась, и братья Шелли, Том и Пит, бросились вниз по лестнице, запрыгали вокруг девушек, как щенки, споря, кому нести сумки Джо. Перебивая друг друга, они принялись рассказывать старшей сестре о своих успехах в лакроссе и о новой черепашке, которую Питу подарили на день рождения. Джо познакомилась с матерью Шелли, хрупкой блондинкой в настоящем костюме от Шанель, как у Жаклин Онассис. Глория выглядела почти ровесницей дочери, однако при ближайшем рассмотрении становились видны морщины вокруг глаз. Пожав ее руку, Джо заметила, что она дрожит, и макияж нанесен слегка неровно – помада выходит за контур губ, один глаз накрашен гуще, чем другой. Со слов Шелли, Джо знала, что Глория Финкельбайн лечилась в дюжине дорогих частных клиник, но нигде ей помочь не смогли. Уже в самом начале семейной жизни мать прятала бутылки с вином и водкой в своих ботинках, в карманах пальто, в лодочном сарае и в туалетных бачках, а дети отыскивали их и выливали, словно играли в популярную игру «Поход старьевщика».
– В прошлой клинике она вбила себе в голову, что если не пьет днем, то с ней все в порядке, – тихо сказала Шелли, поднимаясь на второй этаж по лестнице. – Теперь сидит, ждет и смотрит на часы. Готова поспорить, что иногда она тайком подливает себе выпивку в чай.
– Мне очень жаль.
Джо понимала, насколько неуместны ее слова. В колледже Шелли редко рассказывала о своей семье. Благодаря этому визиту Джо восполнила некоторые пробелы и теперь задавалась вопросом, не приходилось ли Шелли с братьями возвращаться со школы или с тренировки по бейсболу и находить свою мать в отключке. Интересно, насколько вечно пьющая мать хуже, чем вечно злющая мать?
– Только не надо меня жалеть! – Шелли пожала плечами. – Я давно привыкла. Здесь есть кому обо всем позаботиться. На самом деле у Глории одна обязанность – красиво выглядеть. Я убедила папу отправить Тома с Питом в интернат, чтобы держать их подальше от всего этого.
Шелли плюхнулась на кровать. Ее детская спальня на самом деле оказалась анфиладой комнат, включая личную ванную, гардеробную и диван у окна, выходящего на лужайку и озеро. Джо отчаянно жалела, что она не юноша, ведь тогда она могла бы не тревожиться из-за незапертой двери. Джо обняла бы Шелли, поцеловала и сказала, что она храбрая, находчивая, сильная и просто отличная старшая сестра.
Отец Шелли опоздал к седеру[14] и торопливо вошел в столовую уже после того, как все сели к столу. В отличие от своей безучастной и элегантной жены, Лео был низкорослый и растрепанный, с пятнами на галстуке и в лопающейся на животе рубашке. Лысый, нос похож на птичий клюв, вокруг розовой макушки развеваются седые волосы. Говорил он с сильным еврейским акцентом, напомнив Джо ее отца. Дочь он просто обожал и твердил: «Моя Шелли – девушка ученая», а Шелли улыбалась ему ласково, отмахиваясь от комплиментов. Лео энергично отодвинул стул для Джо, помог ей сесть и представил друзьям семьи, Морри и Бэв Адамс, их дочери Лие, красневшей от взглядов четырнадцатилетнего Питера, и их младшему сыну Ричарду, носившему шорты, гольфы и рубашку с крошечным галстуком-бабочкой. «Конечно же, с моей прелестной женой вы уже знакомы». Глория холодно кивнула Джо, словно видела ее впервые.
