В Лас-Вегасе Бетти выступала в барах с оркестром или пела в парках, собирая выручку в шляпу, а когда жара ей надоела, то подалась с новым знакомым в Портленд, штат Орегон. Она пела, парень играл на скрипке, и они составили программу из песен Питера Сигера, которые исполняли на площади Пайонир-Кортхаус. Бетти убиралась в домах, в гостиницах, подрабатывала официанткой – хваталась за любую низкооплачиваемую и непрестижную работу, которую дадут молодой женщине без высшего образования и постоянного места жительства. Она употребляла кислоту и грибы, курила марихуану и гашиш, разумеется, если чувствовала себя в полной безопасности, в основном в одиночестве, и не принимала столько, чтобы утратить над собой контроль. Деньги она зарабатывала, а иногда (если была совсем на мели или очень зла) воровала. Вокруг нее всегда хватало мужчин – порой грубых, порой беспечных, – которые засыпали после секса, оставив бумажник на прикроватной тумбочке или в кармане брошенных на пол брюк.
После Портленда был Сиэтл. После Сиэтла – Барселона и Париж. Зеркал Бетти избегала, лишь иногда ловила свое отражение в окне автобуса или в туалете и видела, как сильно располнела. Однажды ее мать отозвалась о чьей-то кузине: «Нельзя же так себя распускать, это просто шанде![22]» Бетти долго недоумевала, как можно себя «распускать», словно тело – вязаная кофта или коса. Теперь она поняла. Перестаешь взвешиваться, не ограничиваешь себя в еде, не таскаешь картофель фри с тарелки подруги, а начинаешь заказывать его сама… «Мне все равно», – твердила Бетти и все же никогда не чувствовала себя по-настоящему свободной от тени своего огромного тела, неопровержимого доказательства слабости и неумеренного аппетита, если только не была под кайфом или не пела. С закрытыми глазами и громкой музыкой она могла дать волю своей боли и печали, представить себя чистой эмоцией вообще без всякого тела.
Из Парижа она полетела обратно в Лос-Анджелес и оттуда наконец добралась до Сан-Франциско, где присоединилась к толпам хиппи, привлеченных песней группы The Mamas & the Papas. Вместо залитой солнцем земли обетованной ее ждали серое небо и улицы, засыпанные мусором и сверкающими иглами от шприцев. Повсюду шлялась молодежь, которая попрошайничала, кололась, пребывала в отключке, а по вечерам выстраивалась в очередь возле методистской церкви Глайд-Мемориал на Эллис-стрит, чтобы получить бесплатный ужин. Наконец Бетти накопила денег на перелет до Лондона, оттуда отправилась в Амстердам и дальше на восток. С рюкзаком Джо за спиной она проехала по маршруту, по которому собиралась путешествовать сестра: Тегеран, Кандагар, Кабул, Пешавар, Лахор. Бетти с легкостью присоединялась к группе студентов, проводила с ними несколько дней или даже неделю и потом уходила, иногда прихватив чьи-нибудь вещи или деньги. Время от времени она встречала мужчину, чей цвет кожи или фигура напоминали о Гарольде Джефферсоне, и сердце ее радостно замирало, но каждый раз это был не Гарольд. Бетти говорила себе, что оно и к лучшему: увидь Гарольд ее теперь, испытал бы лишь отвращение.
Она путешествовала по Непалу с группой ребят из Швеции и спала под открытым небом в парке Читван, устроившись в гамаке, а высоко в ветвях раскачивались и тараторили обезьяны. Она провела полгода в ашраме в Путтапарти, где сам Саи Баба[23], проходивший через тысячную толпу кающихся, остановился и положил руку ей на лоб. В Милане Бетти познакомилась с парнем, который сказал, что занимается импортно-экспортным бизнесом, и предложил ей отвезти в Нью-Йорк кожаные изделия. Бетти забила чемодан бумажниками и дамскими сумочками, написала в декларации «подарки и одежда», спокойно прошла таможню и последовала инструкциям парня. Она отправилась в магазинчик по указанному им адресу, отдала сумочки, бумажники и ремни мужчине за захватанным стеклянным прилавком и получила сотню баксов мятыми двадцатками, напомнившими ей о купюрах дядюшки Мэла. «Твоя доля», – пояснил продавец. Бетти полетела обратно в Италию, и парень ей ужасно обрадовался. «Думал, ты меня кинешь», – признался он. «Кто – я?» – воскликнула Бетти. Почти целый год она моталась туда-обратно каждые шесть недель, перевозя все большие и большие партии. Когда парень поверил ей окончательно и послал с ней самую крупную партию, Бетти не пошла по приезде в маленький магазинчик, а отнесла бумажники и сумочки в другое место, где висела вывеска «Изделия из кожи» и владелец не задавал лишних вопросов.
