Во время перелета из Мадрида в Детройт Бетти была совершенно уверена, что матери понадобится не больше пяти минут, чтобы начать на нее орать, и меньше десяти, чтобы удариться в слезы. С рюкзаком Джо на спине и тканевой сумкой через плечо она спустилась по трапу, прошла по узкому проходу и увидела Сару. Мать нарядилась в бирюзовый костюм и черные лодочки, надела жемчужные клипсы и ожерелье. Волосы уложены в прическу и сбрызнуты лаком, лицо застывшее, словно тоже залито лаком. Бетти не стриглась с тех пор, как покинула Детройт, и блестящие локоны – теперь ее главное достоинство – свисали до самой талии. Свободная блузка с вышивкой на кокетке, клешеные джинсы, старые ковбойские сапожки – подарок Джо, изрядно потертые и стоптанные, коричневая фетровая шляпа то ли из Сан-Франциско, то ли из Барселоны… Шляпа принадлежала случайному знакомому из бара. Бетти села рядом, сняла с его головы шляпу, надела на себя и ходила так весь вечер. Когда она проснулась утром, парень уже ушел, а смятая шляпа обнаружилась под подушкой. Бетти ее встряхнула, разгладила и с тех пор с ней не расставалась.
Сара поджала губы и оглядела Бетти.
– Где твой багаж?
– Вот. – Бетти поправила на плече вышитую сумку, купленную у уличного торговца в Черрипонде. В ней лежало все ее имущество: джинсы, рубашки, нижнее белье, бумажник, расческа и зубная щетка, швейцарский армейский нож, который она всегда держала наготове, и две унции превосходного гашиша для продажи детройтским знакомым.
Сара внимательно рассматривала сумку. Бетти без труда проследила за ходом ее мыслей, поэтому ничуть не удивилась вопросу:
– В чем ты пойдешь на свадьбу?
– Куплю что-нибудь в
Мать коротко кивнула. Ее губы сжались так плотно, что совсем исчезли, осталась лишь узкая щель. Она чопорно вышагивала впереди, делая вид, что Бетти не с ней. Пройдя через освещенный флуоресцентными лампами коридор, они толкнули стеклянные двери и вышли в мичиганскую ночь.
Бетти глубоко вдохнула ароматы земли и травы – на Среднем Западе наступила весна. И еще запахло домом. Барбара Симоно всегда хотела выйти замуж в июне, и ее желание сбылось – и месяц совпал, и мужчина подходящий нашелся, и Бетти, лучшая подруга на все времена, приехала, чтобы стоять с ней под хупой.
Бетти последовала за матерью на крытую парковку и села на пассажирское сиденье незнакомого автомобиля – седана
– Новая машина?
– Подержанная, – бесстрастно ответила Сара.
Бетти вспомнила, как отец каждые пару лет возвращался домой на новеньком
– Ты похожа на Маму Касс![19]
Челюсть задрожала, ноздри раздулись, словно мать хотела сказать еще что-нибудь или заплакать. Бетти посмотрела на часы и убедилась, что Сара оправдала ее ожидания даже быстрее, чем она предполагала.
– Мама Касс богата и знаменита, – заметила Бетти, пытаясь сохранять спокойствие.
Бетти избегала смотреть в зеркало, чтобы не видеть своего отражения, но прекрасно знала, как выглядит и насколько теперь далека от хорошенькой, подтянутой девочки-подростка с блестящими волосами и широкой радостной улыбкой. Лучше не заморачиваться. Тело – всего лишь тело, вместилище для души, и она вовсе не обязана следовать нормам, традициям или чужим ожиданиям лишь потому, что так принято в Америке. Она не обязана выходить замуж, не обязана заводить детей и не обязана худеть.
– Будь ты богатой и знаменитой, может, это и сошло бы тебе с рук! – Голос Сары прозвучал язвительно. – Ты, часом, не выпустила пластинку с хитами в Непале?
– Мама, я не была в Непале полтора года.
– На тебя противно смотреть!
– Я тоже рада тебя видеть. – Бетти твердо решила не втягиваться в перепалку, поэтому за час до встречи приняла таблетку метаквалона, просто на всякий случай.
– Когда ты в последний раз была у зубного? – спросила Сара.
Бетти пожала плечами.
– Я записала тебя к доктору Левину на завтра, в десять, и к мистеру Джефри – на два часа.
– Не хочу я стричься.
– Просто подровнять, так я ему и сказала!
– Мама, это мои волосы, и я вольна распоряжаться ими сама.
– Что подумает Барбара, когда тебя увидит?! – Бетти промолчала. Об этом она старалась не думать. – Свадьба – лучший день в ее жизни, и тут появляешься ты – ходячая иллюстрация к
Бетти улыбнулась. Мать повторяла это выражение сотни раз, но прежде оно относилось исключительно к Джо.
– Ты вообще расчесываешься?!
– Мама, оставь меня в покое.
