Миссис Всё на свете полностью

– Ничто не может причинить тебе боль. Ничто не может причинить тебе вред. И вот тебе становится тесно. Ты инстинктивно знаешь, что пора двигаться дальше. Я хочу, чтобы ты перенеслась в будущее, – велела Ронни, – к моменту своего рождения. Почувствуй, как ты движешься к свету, ведь тебе пора родиться!

Бетти затрясла головой. Ей вовсе не хотелось двигаться, не хотелось покидать безопасную гавань и выходить в яркий, холодный мир.

– Что ты чувствуешь? – поинтересовалась Ронни.

– Меня бросили! – неожиданно для себя прошептала Бетти и вновь очутилась в Cadillac дядюшки Мэла, едущем мимо дома на Альгамбра-стрит, где на подъездной дорожке не стояло ни одной машины. Она снова в Ньюпорте, незнакомый парень хватает ее за запястье и говорит: «Ляг, заткнись и не реви, ведь ты сама этого хочешь!»

– Дыши! – велела Ронни.

Бетти затряслась. Ее плеч и бедер касались чужие руки. Сердце стучало на всю комнату, волосы взмокли от пота, по лицу струились слезы. Они ехали мимо дома, и в окнах было темно, темно, темно. Никого там нет! Никто ее не спасет!

– Бетти, – ласково и строго позвала Ронни. – Пора! – Сильные руки подтолкнули ее к розовому тоннелю из подушек. Бетти сопротивлялась, трясла головой, крепко зажмуривалась. – Бетти! Вернись к нам. Что бы ни держало тебя в прошлом, что бы ни тянуло тебя назад, оно ушло! У него нет над тобой власти! Иди к своим сестрам! Стань свободной!

Бетти открыла рот, собираясь воскликнуть: «Что за дичь!» Отчасти она понимала, насколько нелепо выглядит происходящее: взрослая голая женщина готовится вылезти из домика из подушек и одеял. Однако вместо язвительного замечания с ее губ сорвался всхлип, и она не смогла выговорить ни слова. Бетти зарыдала, из носа потекли сопли, из глаз хлынули слезы, покатились по подбородку, потом по ковру. Она плакала все сильнее и сильнее, издавая ужасные гортанные звуки, а женщины гладили ее по голым рукам, по плечам, по волосам. Даниэль обняла ее и зашептала: «Ш-шш, ш-шш».

Бетти плакала из-за всего, что сделали с ней и что сделала с другими она, из-за каждой обиды, которую нанесли ей и которую нанесла она. Из-за матери, не имевшей ни мужа, ни возможностей для лучшей жизни и коротавшей свои годы, укутавшись в ветхий саван несчастья. Из-за сестры, чьи крылья она подрезала. Из-за себя, той ясноглазой тринадцатилетней девочки, мечтавшей о свете прожекторов, которая нашла в себе мужество сказать: «Дядя Мэл обнимает меня слишком долго», чья мать не захотела или не смогла ее услышать, а старшей сестры рядом не было, и ее никто не спас. Из-за молодой женщины, которую обманули, изнасиловали, обрюхатили и заставили почувствовать себя последней дрянью… Бетти обхватила руками колени, раскачивалась и плакала, не обращая внимания на липнущие к щекам мокрые волосы.

Наконец Ронни сказала: «Пора!», и она подалась вперед, проползла сквозь плотную преграду подушек и растянулась на полу, на свету, смеясь и плача, и женщины гладили ее, радостно хлопали в ладоши и говорили, как хорошо она справилась, как они ею гордятся.

«Пожалуй, останусь, – решила Бетти. – Может быть, здесь я стану сильнее. Пойму, как перестать страдать и как исправить то, что еще можно исправить».

Джо потрогала волосы, поправляя новую стрижку перышками, проверила макияж. Теперь, кроме помады, она пользовалась еще и тушью, тональным кремом и румянами, причем каждый день. На лице проступили морщинки и пигментные пятна, кожа век истончилась и слегка обвисла. Более того, порой Джо замечала отражение в зеркале и думала, что видит свою мать. «Старею», – осознала она без особого сожаления, и тут из вокзала размашистым шагом вышла сестра, заслонила глаза и посмотрела сначала налево, потом направо. В светло-бежевой замшевой курточке с бахромой до колена Бетти выглядела великолепно, правда, одета была совсем не по погоде. На Новую Англию надвигался мощный снегопад, а сестра не озаботилась ни шарфом, ни шапкой, ни варежками. Нарядилась в обтягивающие джинсы, расклешенные внизу, пурпурный свитер с глубоким вырезом, висячие серьги из проволоки, украшенной бисером и перьями, и коричневые кожаные туфли на платформе с деревянными каблуками. Разделенные на прямой пробор волосы свисали ниже лопаток, вес остановился где-то посередине между двумя крайностями – метрекаловой диетой из воды с лимоном и парой лет после аборта, когда Бетти намеренно наедала лишние килограммы, чтобы, как подозревала Джо, держать мужчин на расстоянии. Сестра выглядела сильной, раскованной и вполне довольной собой, хотя Сара еще пыталась убедить ее сбросить фунтов двадцать.

Джо нажала на клаксон. Бетти радостно замахала рукой и побежала к машине. Бросив багаж – большую сумку из пестрых квадратов ткани экзотической расцветки – на заднее сиденье, она плюхнулась на переднее.