пальцы на ногах, поднимается вибрация снизу моего живота и конечностей.
В следующую секунду приходит второй мой оргазм, и из его горла вырывается
хрип.
— Возьми меня, возьми всего. — И он вколачивается в меня все глубже и
глубже. Он не останавливается, продолжая двигаться так, что у меня вибрирует
каждая клеточка тела, я никогда такого не испытывала. И я соглашаюсь взять все,
что у него есть, все, что он может дать, и с шоковым состоянием понимаю, что мое
желание заново начинает закручиваться во мне. Он не останавливается, пока я не
кончила еще раз, выкрикивая его имя и выгибаясь навстречу ему. Только после этого
он издает какой-то грудной глубокий рык удовлетворения и падает на меня всей
своей грудой мышц.
Я лежу слегка заторможенная, он поворачивает мою голову к себе и
прижимается лбом, смотря в глаза. Когда наше дыхание постепенно приходит в
норму, он проводит носом по моей щеке, оставляя нежные поцелуи на всем пути.
— Моя, — шепчет он на ухо, затем наклоняется к прикроватной тумбочке за
салфетками.
Прежде чем я в состоянии пошевелиться, он поворачивается и притягивает меня
к своему большому телу, как бы подбирая под себя, укутывая в колыбель своих
мускулов, и, обернув руку вокруг моей талии, крепко удерживает меня на месте.
Так мы вместе лежим, слушая дождь. Циферблат часов на тумбочке светится и
мигает — 1: 11. Всего лишь пару секунд это мигание как-то беспокоит меня, затем
он тянется вперед, и свет от часов на мгновение освещает мое лицо.
Он нажимает на кнопку, и в комнате становится темно. Тихо, со спокойствием
выдохнув, я спрашиваю:
— Это твоя комната?
Он ложится обратно позади меня, проведя пальцами по бедру.
— Я останавливаюсь здесь, да.
Комната Мины оформлена совсем по-другому (как любая комната молодой
женщины): яркими подушками на кровати и подобранными к ним по цвету
шторами; плакаты, висящие на ее стенах, а призы и фотографии с танцев, стоят на
столе. В ее комнате присутствуют воспоминания всей ее жизни, и за счет этого она
выглядит живой. В отличие от его. Эта комната похожа на гостиничный номер с
голыми стенами, только часы, телефон и туалетные принадлежности на тумбочке.
— Но ты никогда не жил здесь. — И это не вопрос.
Его пальцы останавливаются.
— Я прихожу только, когда Изабель нет здесь. Она и мой отец уехали на
выходные, поэтому здесь устроили вечеринку, чтобы Мина вновь влилась в
реальный мир. Маски придумали, чтобы всё прошло легче.
— Если ты не живешь здесь, где же ты жил в детстве? — спрашиваю я, прежде
чем задумываюсь над тем, что спросила.
Я чувствую, как он напрягается позади меня, его рука скользит мне под грудь,
он прижимается в нежном поцелуе к моему плечу.
— Если ты не передумала ответить на мои вопросы, то я тоже больше ничего не
расскажу.
Я закрываю глаза, желая сказать ему свое настоящее имя (Господи, я бы все
отдала, чтобы услышать, что он скажет), пока мы делим такую страсть, но что
хорошего это бы дало? Не похоже, что я увижу его снова. Как же это несправедливо,
что единственную ночь, которая связывает нас вместе, я никогда не смогу обсудить
с ним. Я не хочу ворошить прошлое, но оно никуда не делось и по-прежнему
существует. И, похоже, он из тех, кто хотел бы знать. Нет, Блэку нужно узнать. Он не
забудет об этом.
Его мать умерла, и он никогда не жил с отцом. Но мне нужно узнать, была ли у
него семья, к которой он мог пойти домой в тот вечер, когда помог мне. Мне всегда
казалось, что была. Может, я ошибалась.
— Я расскажу тебе одну вещь о себе, если ты ответишь на мой вопрос, — тихо
говорю я.
Он зарывается носом в мои волосы, глубоко вдыхая мой запах, медленно
проводит пальцами по моему бедру и двигается вверх к животу. Мне уже кажется,
что он не будет отвечать, когда вдруг говорит:
— Я жил у брата моего отца. Колдер — мой двоюродный брат. Дядя Джек был
мне как отец.
Ах, теперь все понятно. Он сказал, что практически вырос с Колдером.
— Твоя очередь, — говорит он, целуя верхнюю часть моего уха, пока его
большой палец неторопливо скользит вдоль моей груди.
Я кладу голову на его выпирающий бицепс и чувствую силу его стальных
мускулов под своим виском.
— Написание статей — это своеобразный способ выразить себя. Я всегда хотела
быть журналисткой. Это возможность информировать, уговаривать…
— И разрушать тоже, — говорит он, обхватывая мою руку. — Я надеюсь, все,
что произошло между тобой и моей сестрой, будет держаться в строжайшем секрете.
В его голосе слышатся нотки напряжения, и опять вернулась его забота за
близких. Я киваю.
— Мы с Миной пришли к взаимопониманию.
— Хорошо, — говорит он, прижимая теплые губы к моему виску.
— Кто старше? Ты или Гэвин?
— Я, у нас разница в пять месяцев.
Я изучала все, что касается семьи Блэйков, причем очень настойчиво. Изабель
родила Гэвина через десять месяцев, после того как вышла замуж за Адама. Это
