Я сажусь на водительское место и пристегиваюсь, смотря в зеркало заднего
вида; пот покрывает мое лицо.
— Честное слово, Кэс. Ты даешь мне возможность заработать сердечный
приступ, — говорю я, заводя мотор и выруливая с парковки.
— Кто же знал, что шампанское может так ударить в голову, — отвечает она,
слегка постанывая.
Периодически я бросаю на нее взгляд и ничего не могу поделать, кроме как
начать посмеиваться. Ее маска задралась чуть ли не на волосы, и она прижимается
лбом к прохладному окну.
— Хм, ты выглядишь уже лучше, но все равно дерьмово.
— Мне пришлось разыгрывать пьяную Селесту, прежде чем я ушла, но приятно
слышать, что выгляжу ужасно, потому что чувствую себя еще намного хуже. Я рада
осознавать, что точно привлекла к себе внимание.
Я отвечаю ей с ухмылкой.
— Селеста бы гордилась твоей игрой.
От моих комментариев у нее на губах отражается слабая улыбка, она
поворачивает свое бледное лицо в мою сторону.
— Пожалуйста, скажи мне, что тебе, по крайней мере, удалось поговорить с
Миной.
Я утвердительно киваю и поворачиваю на главную дорогу, говоря сухим тоном:
— Да. И, кстати, твой презерватив выпал в самый неподходящий момент.
Она злобно хихикает, морщится и прижимает ко лбу руки, у меня вырывается
сдавленный смешок.
— Я надеюсь, ты наконец-то использовала презерватив? — спрашивает она,
моргая и с трудом удерживая глаза открытыми. Думаю, это успокаивает ее
головокружение.
— Я не буду рассказывать, — говорю я и направляюсь в сторону ее дома.
— Все-таки нет справедливости. Если ты переспала, то, по крайней мере, тебе
стоит рассказать мне о своих сексуальных приключениях.
Я немного удивляюсь от ее комментария.
— Ты поладила с мистером ВМС?
Она кивает, затем хмурится.
— Жаль только, что он думает, будто бы целовал Селесту.
— К сожалению, в этом и есть недостаток, если ты притворяешься той, кем на
самом деле не являешься, — отвечаю я шепотом, слишком хорошо понимая эту
истину, которая застала меня врасплох сегодня вечером. Кэс не отвечает, я бросаю
на нее мимолетный взгляд, а она, прислонившись к окну, уже слегка посапывает.
— Не трогай меня! Убери свои руки!
Паника захлестывает меня до исступления, я заламываю руки, сердце бешено
колотится. К моей руке кто-то прикасается в темноте, обхватывая меня за плечи, и
крепко сжимает. Наконец, доносится голос Кэс:
— Это кошмар, Талия!
Я переворачиваюсь на спину, глубоко втягивая носом воздух, затем выдыхаю, и
у меня появляется ощущение, будто я готова свалиться в обморок.
Ее мягкая рука касается моего лица.
— Ты в порядке. Я здесь.
Сдерживаюсь, чтобы не заплакать, но несколько слезинок все равно катятся по
щекам. Она проводит по ним, сметая костяшками пальцев, притягивает меня к себе
и крепко обнимает.
— Все хорошо.
Когда я перестаю плакать, тяжело дыша, она говорит:
— Ты не можешь держать это в себе, не хочешь поговорить об этом?
Я хватаю ее руку и отвожу, прижимаясь к ней.
— Нет.
Она прижимается ближе, и чувствую, как она кивает головой, уткнувшись сзади
в мою шею.
— В один прекрасный день ты расскажешь мне об этом.
Я провожу пальцами по шрамам на ее запястье.
— Как и ты мне, правда?
Она только вздыхает в ответ, и я понимающе киваю.
— Я люблю тебя, Кэс, но ты все еще пахнешь выпивкой.
Тихо посмеиваясь, она еще ближе прижимается ко мне, крепко обнимая и
целенаправленно выдыхая алкогольные пары мне в шею.
— Тьфу! — я пытаюсь выкрутиться и отодвинуться от нее подальше, но она еще
крепче обхватывает меня. Мы начинаем заливисто хохотать, несмотря на наше
совместное молчание, и я улыбаюсь, продолжая пытаться выбраться из ее объятий.
— Вспоминай о том, что вчера ночью ты наконец-то занялась сексом. Умей
положительно мыслить.
Ее замечание заставляет меня замереть в ее объятьях.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что от тебя пахнет одеколоном и потом. — Она облизывает мою
щеку и хихикает, когда я зажимаю рот и отодвигаюсь от нее подальше. — Ты мне
так ничего и не рассказала. Вот откуда я знаю.
Я не говорю ни слова, мы просто лежим в тишине. Вспоминаю смутные
обрывки сна, и невольно ко мне возвращаются воспоминания, когда Хейз в первый
раз напал на меня.
