— Дальше тренироваться опасно, господин, — силой вырвав сферу из моих рук, вернула меня в реальный мир Заря. Я опять увлёкся. Помня, как разорвало Трупную тень, как видел нечто странное, спрашиваю у подруг, что это было, но никто из них ничего не видел. Для них, существо просто лопнуло. Они посчитали эксперимент неудачным. Ветерок хотела избавиться от сферы, но я не дал. Что-то внутри ещё есть, теплится, оно живое, имеет сознание и испытывает враждебность к демонам. Хотя, с другой стороны, быть может, это «что-то» и есть сам демон? Вернее, его «осеревшая» — очистившаяся от части грехов душа, усиленная моей магией? Сложно сделать выводы сейчас… демон и погиб, и нет, значит, проводить эксперименты на людях рано. Требуется подождать, и непременно продолжить эксперимент что бы посмотреть, что же на самом деле спрятано в этой сферической гаче (игрушке)…
Земли семьи Тролл помнятся мне очень и очень смутно. Точно так же, как и их город, главной особенностью которого я мог отметить лишь отсутствие полноценных дорог и четко выраженное желание нас прикончить. Это же желание виделось на лице первого (наконец-то) патруля, прочесывавшего окрестности городка под названием Плато Сокола. Группа из десяти бойцов. Все, кроме командира, поголовно были из кланов волков и лисиц. Лишь командир представлял собой другого, очень редкого вида существо. С лица и издали — человек человеком, никакого клюва, меха или клыков, но при сближении за спиной виднелись они, большие, почти как у моего ангела-защитника, крылья.
Острые, покрытые мелким пером, почти как у эльфов уши, прикрывал легкий шлем причудливой формы. Облаченный в облегченный доспех, птенчик-наездник имел при себе старомодный лук, два колчана, полных стрел, а также фею… Именно это мелкое, гордое, голое и заносчивое существо на его плече чуть не стало причиной потасовки, в которую с особым энтузиазмом стремилась влететь Беладонна.
Пока бойцы становились в боевое построение, а мои дриады на словах обещали сварить суп из своей младшей, мелкой и непослушной сестры, волчица с пернатым стали обмениваться очень грубыми, прямо-таки не по-детски жестокими словесными выпадами. Кто кого и в какой форме имел, было вначале, второй стадией их «приветствия» стало упоминание мамок и тех, кто их ебал. Затем добрались до отцов, предков и… рукопожатия. Эти двое идиотов, с виду готовившихся сойтись один на один, жмут друг другу руки, обнимаются, смеются, говоря бойцам одно и то же: «Это свои…» Беладонна, авантюристка с невероятным послужным списком, оказалась первой наставницей по фехтованию молодого пернатого, а также… женщиной светских кровей, незаконнорожденной дочерью самого Вольфграфа.
— Старшая сестрица, о твоих геройствах на севере уже несколько лет ходит молва. Местные говорят, что даже сам Граф…
— Они только и могут языком попусту трепать. — Двигаясь впереди, отмахнулась от лести и комплиментов в свой адрес Беладонна.
— Но это правда. Граф много раз расспрашивал о тебе приглашенных авантюристов. — На повышенных, настаивал на своем пернатый.
— Да, да… Олафу, по первому письму которого я бы тут же примчалась, больше и делать нечего, кроме как обо мне говорить…. — Поглядывая на нас, ехавших позади на своей здоровенной карете, с некой грустью в голосе смеялась волчица. Кажется, с полноценной семьей ей тоже не повезло. Отец — аристократ, мать, скорее всего, была простой служанкой, которую тот, может, силой, а может, ещё как, обрюхатил. Ну а потом итогом такого вот не романтичного «романа» стала она, девочка без отца, но вполне себе с мужской силой и амбициями. Когда та, устав от трёпа боготворившего её юнца, пытаясь избавиться от напрягающей компании, поравнялась с каретой и запрыгнула на неё, я осторожно, как мог, тактично спросил Беладонну о семье и получил подтверждающий мои догадки ответ. Мать — служанка, а она… никто. По совершеннолетию Олаф дал ей вольную с правом на выкуп своей семьи. Волчица через десять кругов ада прошла, заработала денег и четыре года назад вернулась домой с крупной суммой. Но домашние, её старания не оценили, мать и сёстры, отказались от права на свободу, боясь самого слова «свобода», предпочли остаться со своим господином. Беладонна обиделась на семью, все её подвиги, старания, риски, жертвы, на которые она шла годами, оказались обесценены всего несколькими словами. Человек, привыкший выбирать, кому и сколько служить, не смог понять того, кто был и так доволен своей службой всего одному господину. Беладонна, будучи свободной, ничем не отличалась от своих родных. Возможно, спустя четыре года она поняла это, смирилась, потому и использовала «задание» как повод, причину вновь вернуться к семье.
— Слушай, старшая сестрица… — Даже во время нашего разговора продолжает лезть пернатый. «Достал» — читается во взгляде недовольной Беладонны, но преследующий её парень словно не видит женской раздражимости. — А кто эти граждане, кого ты сопровождаешь?
— По ходу, скрытая проверка из Запретного сада. — Внезапно, даже не пытаясь нам подыгрывать, заявляет волчица.
