Вся беда заключалась в том, что… каждый раз видя, как она хочет сделать шаг, я мгновенно превращал твердую почву в зыбкий песок, под которым скрывалась ямка или корень. Сам же я всегда ступал на твердый спрессованный, уплотнённую маной грунт. Наступая уверенно, я выбивал почву из-под врага, заманивал туда, где по факту, нормальный человек уже и пройти спокойно не смог бы. Беладонна была озадачена, дралась на пределе своих возможностей, и… всё равно продолжала меня побеждать. Боевитость, сноровка, опыт и умения фехтовальщика, оттачивавшего свои навыки десятилетиями, не погасить лишь неудобным рельефом. Я создавал ловушки, разнообразные препятствия, при чём быстро. Но вот только, как я учился и предугадывал удары моей наставницы, так и она, тоже училась, постепенно считывая меня и то, что я мог ей внезапно выкинуть. Мы оба учились на успехах и ошибках друг друга…
За два часа наш поединок на только-только расчищенной, покошенной лужайке превратил область десять на десять в строительную площадку с песком, камнями, корнями, ямами и ещё чем-то непонятным. Страшный сон садовника и определенный успех для кого-то вроде меня.
— Отличная работа, Гросс, — закончив, впервые от всей своей души похвалила меня Беладонна. — Используй ты эту магию при нашей внезапной встрече один на один, даже не знаю, чем всё могло бы закончиться. Твоя магия столь же подлая, насколько и опасная.
— Спасибо, наставник, но до вас мне ещё далеко. — Отвечая любезностью на любезность, получаю внезапный ответ:
— Ты прав…
Волчица смеется, и моё настроение тоже чутка улучшилось. Я не создал ничего сверхъестественного сегодня. Не ощутил боли, дискомфорта, ещё и на протяжении довольно долгого времени испускал ману с почти идеальной точностью, создавая ловушки и препятствия там, где хотел. Боль ушла… Мои магические каналы… они зажили? Это стоило немедленно проверить. Ещё раз поблагодарив Беладонну, забрав с собой Ветерок и Зарю, возвращаюсь к себе в комнату, к подаренной мне сфере со спрятанной внутри неё Трупной тенью. Пока у меня маны не много, пока источник ещё не восстановился, я могу влить в тварь свою ману. Столько, сколько нужно человеку, чтобы тот не погиб. Если мне удастся, если я смогу напитывать людей своей силой, то по мере быстрого увеличения моего источника, все мои союзники получат на поле боя невероятный бафф ко всем своим характеристикам. И благодаря тому же запасу маны, поддерживать его над ними я смогу невероятно долго!
Заперев комнату, немедленно приказываю Ветерку и Заре накрыть нас всеми возможными защитными барьерами. Риск того, что, заполучив мою силу, существо вырвется из сферы, обратившись в какую-то жесткую хрень, крайне низок. Моих сил, как и запаса маны, не так уж и много. Особенно сейчас, после двухчасового боя. Но лучше перебздеть, чем обосраться. Вытащив темную сферу, занимаю позицию в начерченном Зарёй пламенном кругу, покрытая воздушным барьером, Ветерок даёт разрешение, сигнализируя о готовности, и мы принимаемся. Выпуская силу в шар, вижу, как тучка внутри него становится больше, как сначала смеется, скалится клацая зубами, а потом, постепенно растворяется, начинает рассеянно мерцать, хлопать своими растерянными красными угольками глазками. Что-то ей не нравится, существо из тьмы, начинает рычать так, что её слышно даже из-за ограничивающей реальность сферы. Тварь клацает зубами, разгоняясь бьётся своим бесформенным телом о стекло, едва звучно кричит и корчится. Тьмы внутри становится всё меньше, всё сильнее начинает доминировать вытесняющий её, прижимающий к стеклу серый дым. Очередным сюрпризом стало появление у трупной тени почти физических рук, трёх пальцев и когтей, которыми та, вереща словно резаная, начинает царапать сферу изнутри. Она не эволюционирует, умирает. Моя сила не помогает ей прогрессировать, а наоборот убивает это мерзкое злобное существо. Сейчас, когда маны во мне слишком мало для «хлопка» и моментального изгнания, я намереваюсь от начала и до конца проследить за тем, что будет с этой нечистой душой."
Туман становится плотнее, а демон все больше походит на живое, уменьшенное в размерах существо. Из темной тучки, в ударах бьющейся присмерти личности, о стекло разбиваются лапки и ножки. Крик, нечто нечленораздельное, похожее на речь, слышится перед тем, как из серого тумана, заполонившего сферу, разрывая черное пятнышко на куски, в стекло ударяются сразу десятки щупальцаподобных отростков. Тьма внутри рассеялась, стекло едва заметно треснуло, но ману мою нечто по-прежнему продолжало поглощать. Кажется, сам того не понимая, я создал нечто новое, неизведанное и, судя по тому, как оно разорвало тень, очень жестокое. На спине проступил холодный пот, по мере наполнения сферы, силы стремительно покидали меня. Так продолжалось до того, пока сухость в горле и решительные меры дриад не прервали наш эксперимент.
