После отказа широко известного в Нью-Йорке издательства Райнхарт решил опубликовать книгу самостоятельно. «Риджент Пресс и переплеты», чикагская типография с побочной специализацией на переплетении библиотечных книг, отправила двести копий в Эджертон, и Райнхарт хранил их на складе в Хэтчтауне. В течение шести недель Макс Эдисон грузил в багажник «кадиллака» коробки и возил своего босса по книжным магазинам и лавкам аж до самого Спрингфилда. Большинство магазинов приобрело по два-три экземпляра «Потустороннего». Райнхарт никогда не просил выписать счет-фактуру и не требовал сведений о продажах. Он не проявлял никакого интереса к тому, чтобы заработать на своей книге, – он хотел лишь, чтобы книга пошла в продажу сразу же после публикации великолепных отзывов, которые – он не сомневался – она вызовет. И уже на гребне известности и славы он еще раз попробует предложить книгу нью-йоркскому издательству.
Вышли экземпляры для рецензирования. Трехстраничное письмо, сопровождавшее первые двадцать, было отправлено в газеты и журналы, мнение которых Райнхарт считал решающим для литературного успеха. Пятьдесят изданий рангом пониже получили сопроводительные письма объемом в страницу. Простая открытка сопровождала экземпляры, отправленные в редакции дешевых журналов.
Прошло три месяца, а от издательств солидных и не очень – ни слуху, ни духу. Дешевенькие, от которых Райнхарт ожидал воплей восторга, тоже отмалчивались. Еще два месяца спустя взбешенный автор разослал семидесяти издателям письма с напоминаниями об их долге перед литературой и литераторами. Не ответил ни один.
Девять месяцев спустя появилась статья «Странные байки», пригвоздившая книгу Райнхарта к стене и предавшая ее публичной казни. Восемь параллельных колонок, развернувшись на четырех полосах, обвиняли автора в банальности, засилье клише и шаблонов и жалком самопародировании. Каждый абзац статьи словно сопровождался беззвучным едким смехом.
«Странные байки» взбесили Райнхарта.
– Он таскал эту статью с собой повсюду. Когда мы оставались в машине одни, он начинал читать ее вслух. Некоторые отрывки мне довелось выслушать сотни раз. Мистер Райнхарт, наверное, думал, что этот журнал собирается
– Вы виделись с ним после его ухода?
– Не сказал бы, что Райнхарт был человеком общительным. К тому же я вскоре получил небольшой срок и отсидел в Гринхэвене.
Эдисон снял темные очки и положил их на стол.
– А потом случилось так, что Суконную Башку Спелвина взяли за какую-то ерундовую хрень, простите ради бога, миссис Хэтч. Никогда прежде он не попадался на таком, и, как только перед ним замаячила тюрьма, он заложил мистера Райнхарта, и того посадили.
– Эдварда Райнхарта отправили в тюрьму? – спросила Лори.
– Согласно приговору, минимальный срок – десять лет, мадам Мне довелось наблюдать его тогда. Мистер Райнхарт вел себя как пассажир первого класса, путешествующий в Париж. Он знал, что единственной его проблемой в тюрьме будет лишь сам факт пребывания в неволе, что для человека с такими связями, как у мистера Райнхарта, это немногим отличается от жизни на воле – разве что в четырех стенах. В Гринхэвене он мог делать – или не делать – все, что угодно, за исключением выхода за пределы тюрьмы. Он устроил меня на работу в библиотеке и присылал замечательный итальянский ужин почти каждую неделю. Как только мистер Райнхарт освоился, у меня сразу же появилась возможность получать сигареты и пол-литра виски всегда, когда я хотел, хотя, скажу честно, этой привилегией я не злоупотреблял.
– У вас в тюрьме были виски и итальянские ужины? – изумилась Лори.
– И тем не менее это была тюрьма. Я вышел в ноябре пятьдесят восьмого. Года через два в тюрьме произошел бунт. Когда вошли войска, двенадцать трупов лежали на тюремном дворе, и одним из них был мистер Райнхарт. Там, на кладбище Гринхэвена, он и похоронен. Не самое плохое место для него…
– Что? – не поняла Лори. – Ох. А вы, похоже, боялись его.
Эдисон медленно улыбнулся.
– Порой мне кажется, я
Забавные огоньки сверкнули в желтоватых глазах Эдисона:
