В машине Зуты полиция обнаружила еще один пистолет, из числа купленных Фостером у фон Франциуса. По указанию Пэта Роша были вскрыты четыре депозитарные ячейки Зуты. Одна была пуста, а три остальные оказались забитыми компрометирующими материалами и записями, которые Зута бережно хранил с 1921 года. Около пятисот чеков, заметки, письма и другие записи компрометировали полицию, политиков, газетчиков и судей. Например, из записей следовало, что только в полицейский участок на Ист Чикаго-авеню еженедельно делались взносы $3500. Чего стоила записка начальника полиции района Эванстон, адресованная Зуте, с просьбой одолжить $4000 на пару месяцев, которая начиналась словами «Дорогой Джек!», а заканчивалась «Ваш старый приятель Билл Фриман».
Когда у Свенсона спросили, будут ли найденные записи представлены Большому жюри, он ответил: «Связи в настоящий момент уточняются».
Как публика отнесется к этому? Не увидит ли искусственно сфабрикованное дело? «Пусть относятся, как хотят», – ответил Свенсон.
«Мошенник есть мошенник, – сказал Капоне, возглавляющий список врагов общества. Парень, который притворяется, что соблюдает закон, но потихоньку от остальных крадет его авторитет – настоящая змея. Худшие люди такого рода – это крупные политики. Они не будут уделять вам внимание, потому что основное время тратят на то, чтобы замести следы. Мошенника можно поливать грязью, но сердце не дрогнет, он ненавидит тех, кому служит».
Летом 1930 года сухому закону исполнилось десять лет.
Обозреватель из Conning Tower Франклин П. Адамс в своей колонке выразил отношение граждан к злополучному закону:
Растущий экономический кризис сделал обход сухого закона серьезным источником дохода для обеих сторон – как для блюстителей закона, так и для его нарушителей.
Один итальянский эмигрант из огромной семьи (в 1930 году ему было двадцать лет) с любовью вспоминал времена, когда подработка на производстве нелегального алкоголя приносила неплохие деньги. Три ночи в неделю он переносил по пятьдесят стофунтовых мешков сахара на третий этаж дома, где союзники Капоне из банды North Side наладили перегонный бизнес. Поднимаясь по лестнице, он свистел, давая бутлегерам понять, кто идет. Раз в неделю работодатели оставляли на лестнице конверт с $25 или $30, иногда $70, в зависимости от произведенного товара. «Я очень боялся потерять работу, потому что кто-то должен был кормить семью, а отец получал 50 центов в час».
С другой стороны закона процветало взяточничество в самых различных формах. Это были и $5 чаевых, которые постовой Эдвин Ф. МакНиколс получал всякий раз, когда мимо проходил Капоне, и еженедельная выплата начальнику полицейского участка в $3500, как в случае с Зутой. Полицейские руководствовались интуицией в поисках дохода.
Однажды парень, переносивший мешки с сахаром, загружал пятигаллоновые цистерны, которые перевозили на переработку в Сисеро. Цистерны грузили в грузовик Dodge, с предварительно модифицированной подвеской. В тот вечер внимание полицейских привлек изрядно просевший кузов. Они получили вознаграждение на месте.
Вспоминая те времена, Джозеф Рефке говорил, что в воздухе стоял острый запах браги: «Мы все искали, где подзаработать, с учетом, что почти обанкротившийся Чикаго выплачивал заработную плату налоговыми квитанциями».
Некоторые счастливчики получали практически регулярные дополнительные доходы. Когда полицейского Артура Т. Ристиджа перевели на службу в новый район, капитан взял его на прогулку. «Для начала мы зашли в казино, – вспоминал Ристидж. – Капитан позвал владельца и, указав на меня, сказал: позаботься об этом парне. Теперь он здесь работает и будет заходить раз в неделю. Затем мы пошли в следующее заведение, потом в следующее, и, прежде чем закончилась смена, в кармане появилось около тридцати баксов. «Так нужно?» – наивно спросил я начальника. «Ааа, брось, – отмахнулся капитан. – Просто делай что делаешь всегда в рамках службы и не мешай. Только что ты завел хороших друзей!»
Позже Ристиджа перевели в прокуратуру штата. Однажды он зашел в стейк-хаус Turner’s, в подвале которого находилось игорное заведение. У барной стойки он заметил двух парней из банды Джорджа Морана, настолько пьяных, что револьверы калибра 38 были готовы вывалиться из карманов. Ристидж попросил Тернера вызвать Морана, который находился внизу, в казино, и отозвал его в сторону:
– Твои ребята?
– Да, – кивнул Моран в ответ.
– Скажи им, чтобы не держали пушки на виду всего зала. Я из офиса прокурора штата и твой друг, кому нужны лишние проблемы?
