Образ Капоне был «исключительно приятным», «не нужно было обладать сколько-нибудь выдающимися интеллектуальными способностями, чтобы понять, почему он добился такого успеха».
Брундидж восторженно писал, что любой человек, ничего не знающий о прошлом Капоне, увидел бы в нем «открытого, любезного человека, безобидного, как большой сенбернар».
Интервью с Капоне, включавшее горделивую экскурсию по приусадебному участку, заняло четыре часа.
– Вы устроили сущий ад в Чикаго, – сказал большой игривый парень, усаживаясь на солнечной веранде. – Что вас сюда привело?
– Лингл, конечно.
– При чем тут я? Полиция Чикаго знает, кто убийца. Джейк был моим другом, и любые слухи о наших разногласиях лживы.
– А как насчет алмазной пряжки на его ремне?
– Это мой подарок. Скажу одно – он был без ума от лошадей.
– Сколько еще таких «Линглов» среди журналистов Чикаго?
– Все совсем не так. Газеты и газетчики должны быть заняты подавлением рэкета, а не его поддержкой.
– Скольким журналистам вы регулярно платили?
Капоне остановился и пожал плечами.
– Многим.
Капоне положил левую руку на плечо Брундиджа, выражая таким образом заботу и участие:
– Гарри, вы мне нравитесь. Позвольте дать совет. Бросьте тему о голодных чикагских журналистах. Вы встали на неверный путь. Вы не сможете ничего исправить даже при помощи газеты, поскольку там крутятся слишком большие дела. Оставьте это.
– О чем вы?
– Из вас сделают козла отпущения. Независимо от того, какую конфетку вы попытаетесь подсунуть Большому жюри, грамотные ребята докажут, что вы лжец и бумагомаратель. Вас умоют и причешут.
– Я процитирую ваши слова!
– Я буду все отрицать.
Прогнозы Капоне оказались верными. После выхода серии статей Брундиджа Капоне все отрицал, утверждая, что разговор продолжался около десяти минут. Когда коллегия присяжных вызвала на слушание репортера из Сент-Луиса, чикагские источники заявили, что изложенный в статьях материал притянут за уши. Гарри Рейтлингер, помощник Гарри Рида, в газете American поклялся, что Брундидж наслушался историй про продажность чикагских журналистов. «Я шутил, рассказывая дикие истории, которые ни один разумный человек не принял бы всерьез», – добавил Капоне напоследок. Как он и предсказывал, коллегия сочла доказательства Брундиджа «слухами, не имеющими никаких оснований».
Расследование по делу Лингла затянулось. Ратбун исследовал обстоятельства, а Рош проводил облавы и допросы подозреваемых.
Разобравшись с процессами по лжесвидетельству, Капоне вернулся в Чикаго взять ситуацию под контроль. Представившись состоятельным предпринимателем, он обратился к Ратбуну и Рошу.
Опасаясь, что их скомпрометируют, следователи отправили на первую встречу специального представителя, вошедшего в историю как «Оперативник номер один». Он встретился с Капоне в съемном особняке.
– Я буду краток, – сказал Капоне. – Мне надоели набеги, захваты и тому подобное. Если так будет продолжаться, я перестану контролировать ситуацию в Чикаго. Разбирайтесь сами.
– Насколько я могу судить, дом остался без хозяина. Чикаго буквально полыхает после убийства Джейка Лингла, – заметил оперативник.
– Я не убивал Лингла.
– Мы не знаем, кто его убил.
– Почему не поговорили со мной? Возможно, я найду убийцу.
– Возможно, у вас получится…
– Мне неизвестно, как выглядит парень, который убил Джейка. Мне нравился Лингл, и не было причин его убивать.
Оперативник номер один дал Капоне официальное описание убийцы. В свою очередь, Капоне рассказал версию, касательно «собачьего следа». По информации Капоне, Линглу заплатили $30 000 (а не $50 000) за легализацию гонок, которые он не передал по назначению.
– Когда ребята поняли, что ничего не получается, свалили все на Джейка, – заключил Капоне. – Думаю, поэтому его убрали. Понятия не имею, кто сделал эту работу. Полагаю, кто-то из города, и постараюсь выяснить.
– Попробуйте, но не думаю, что вам удастся договориться с Пэтом Рошем.
Капоне считал иначе. Когда убийцу поймают и привлекут к ответственности, МакКормик прекратит финансирование облав, Ратбун вернется в юридическую фирму, Рош – в прокуратуру штата, а Чикаго прекратит лихорадить. Таким образом, перед Капоне стояла единственная задача – найти и представить полиции загадочного шестифутового блондина.
Существовала единственная заминка. Офицер Тони Рути на судебном слушании об освобождении Фостера под залог, к удивлению и ужасу как защиты, так и обвинения, однозначно опознал в нем человека, которого преследовал на Мичиган-авеню и настаивал, что у парня были темные волосы.
Через некоторое время представитель Капоне позвонил оперативнику номер один:
– Аль хочет знать, допускаете вы, что убийца Лингла мертв?
К сожалению, против трупа нельзя вести процесс. Поиски продолжались.
