На следующий день, в среду, 7 октября, слушания продолжились. Джордж Джонсон присутствовал на судебных разбирательствах каждый день, позволив коллегам взвалить на него большую часть дела. Дуайт Грин, выступавший в качестве главного помощника Джонсона, позже применил полученный опыт на должности губернатора Иллинойса[204]. В роли других обвинителей по факту неуважения к суду выступали Джейкоб Гроссман, Самюэль Дж. Клосон и Уильям Дж. Фролих. Первый свидетель обвинения, местный налоговый инспектор Чарльз У. Арндт указал, что в его документах нет и не было налоговых деклараций от Альфонса Капоне за 1924–1929 годы, ни под этим именем, ни под каким-либо другим псевдонимом, пусть даже Снорки.
Преподобный Гувер и два его рейдера, Морган и Брэгг, рассказали о налете в мае 1925 года на подпольное казино напротив отеля Hawthorne, когда в дверях появился Капоне и заявил, что является владельцем клуба.
Наконец место свидетеля занял маленький джентльмен Лесли Шамуэй. Репортеру New York Times Мейеру Бергеру он напомнил «нервного, лысого и суетливого дьячка неопределенного возраста из маленькой деревенской церкви». Шамуэй все время прикрывал рот носовым платком, говорил почти неслышно и постоянно посматривал на Капоне и его мрачного телохранителя Фила Д’Андреа, который сидел позади босса и сверлил свидетеля тяжелым взглядом.
Показания экс-бухгалтера не оказали ожидаемого влияния. Федералы столкнулись с проблемой определения реальных активов Капоне, а подкрепленные изъятыми записями из записной книжки, на которую наткнулся Фрэнк Уилсон, показания Шамуэя могли установить прибыль от азартных игр. Но могло ли обвинение убедить присяжных, сколько именно досталось Капоне? Свидетельство Гувера и его налетчиков о том, что Капоне заявил о правах собственности на подпольное казино, не могло служить доказательством. Зайдя в банк и заявив, что являетесь владельцем, вы не сможете беспрепятственно пройти в хранилище и распорядиться содержимым. Однако, если, заявив о владении банком, предложите сотрудникам выходной и они его возьмут, свидетели вам поверят.
Шамуэй не мог предоставить формальных доказательств права собственности Капоне, но отметил особенности поведения, явно указывающие на это право. Дух высказываний, доступ в задние помещения, куда закрыт вход клиентам, и руководящие указания давали основания понять, что он является хозяином. Шамуэй перевозил прибыль из Subway в безопасный Hawthorne. Сначала его сопровождали двое вооруженных головорезов, но Шамуэй начал возражать: если начнется стрельба на поражение, он будет посредине. Ему позволили носить деньги без охраны. Вскоре Капоне спросил, что он собирается делать в случае попытки ограбления. «Отдам все, не раздумывая», – честно ответил нервный «дьячок». «Кто бы сомневался», – проворчал Капоне в ответ. Кто, кроме босса, посмел бы дать разрешение на столь бесцеремонную сдачу денег, принадлежащих гангстерам?
На третий день, в четверг, 8 октября, появился еще один свидетель, названный в прессе «скрытой дорогой Капоне в Ватерлоо». Обвинение представило суду выводы, сделанные Маттингли.
Защита решительно возражала. Однако были ли возражения достаточно эффективными? «То, что я вижу сейчас, читая стенограмму судебного разбирательства, – говорил Терри МакКарти, один из двух адвокатов, в ходе повторного рассмотрения дела Капоне в 1990 году, – свидетельствует, это были совершенно бездарные адвокаты по уголовным делам. По сегодняшним стандартам, полнейшие дилетанты».
Судья Маршалл, председательствующий на слушании ABA, согласился: «Практика права действительно усложнилась. В то время в юриспруденции были более простые дни».
Стоит заметить, что команда защиты была откровенно неудачной. Высокий, с острыми чертами лица, Майк Ахерн являлся совладельцем выдающегося адвокатского партнерства Nash and Ahern, одного из лучших в Чикаго в рамках уголовного права. Томми Нэш и ранее представлял интересы Капоне в суде, но по причинам, о которых никогда не упоминалось в новостных сообщениях и неизвестным даже сыну Нэша (сегодня он практикующий чикагский адвокат), не присутствовал на этом процессе. Он считался настоящим волшебником в зале, знатоком закулисья и мастером аналитических исследований. Вместо него сторону защиты представлял Альберт Финк – толстенький коротышка в очках с золотой оправой, придававшим ему забавный вид. Он играл персонажную роль, часто восклицая: «О, где моя совесть!» Несмотря на высокую репутацию в адвокатских кругах, ему явно не хватало навыков Нэша как в юридической стратегии, так и в судебной тактике.
Защита слабо возражала против добавления в дело материалов Маттингли с правовой точки зрения. Ахерн справедливо заметил, что в интересах сбора налогов Конгресс призывал граждан «лично обращаться к правительству и достигать с ним взаимовыгодного соглашения до того, как начнутся гражданские или уголовные тяжбы».
Но после этого заявления защита быстро скатилась в бессмысленную дискуссию, которая выглядела по меньшей мере неуместно.
