Присяжные услышали, как Капоне рассказывал во Флориде о своих интересах в азартных играх. Жюри стали известны расходы на проживание в Metropole и Lexington ($100 и $500 в неделю, соответственно) и на дополнительную арендную плату в $1 633 на двухдневную вечеринку по случаю поединка Демпси и Танни.
На возражение Ахерна, что расходы во время спортивных соревнований не имеют отношения к вопросу о доходах, судья ответил: «Полагаю, во внимание должны приниматься все израсходованные суммы». Паркер Хендерсон рассказал об отношениях с Капоне и о получении денег для него через Western Union. Сотрудники Western Union назвали точную сумму денежных переводов – $77 550.
Свидетелем выступал Джон Фотре, менеджер Western Union в отеле Lexington. Невысокого роста, худощавый, он выглядел словно профессор, случайно оказавшийся в обществе прислуги. Фотре бегал глазами и демонстрировал крайнюю нервозность, пытаясь обмануть прокурора Грина при ответе на вопрос, знал ли он, что у Джека Гузика есть брат по имени Сэм, который осуществлял денежные переводы, подписываясь настоящим именем. К допросу подключился судья, что привело Фотре в замешательство. «Советую вам хорошенько подумать», – сказал Уилкерсон, объявляя перерыв.
Возможно, менеджер просто не захотел оскорбить таких хороших клиентов. Или просто испугался, хотя ни он, ни какой-либо другой свидетель не обращались за защитой. Согласно одному из рассказов, когда Фрэнк Уилсон упрекнул его в малодушии, Фотре истерически закричал: «Что вы ожидаете, если позволили какому-то громиле сидеть позади Капоне с рукой на рукоятке револьвера?» (вероятно, Фотре имел в виду Фила Д’Андреа).
Поскольку первая половина субботы в то время считалась рабочим временем, заседание суда продолжилось на следующий день. На этот раз изучались повседневные и бытовые расходы Капоне. В Майами его счет за мясо составлял $200–$250 в неделю (стейк из филе стоил 33 цента за фунт); на хлеб и торты у него тратилось $3–$4 в день (средняя цена трехслойного клубничного торта составляла 38 центов). Только в 1928 году он потратил $2100 на озеленение, $859 и 7 центов на китайские ковры и другие половые покрытия; годом ранее на эти же цели было израсходовано $1896 и 97 центов и $2775 в 1925 году (тогда же он заплатил за мебель $21 550). В 1927 году он потратил $2835 на заказные костюмы (максимальная сумма, потраченная на одежду, в 1925 году – $6180) и $869 на рубашки в 1928 году. Ежегодная вечеринка, устраиваемая на день Колумба[207], обошлась в $3160 в 1926 году, а участие в Кентукки Дерби[208] в текущем году обошлось в $4925.
Стоит отметить, что Капоне тратил не только на себя и семью. Его церковные взносы достигли максимума в $15 600 долларов в 1926 году, вклад в Фонд полицейских вдов и сирот – $58 000 долларов в 1925 году. Телефонный счет Капоне в Майами в 1929 году (во время филадельфийской отсидки) составил $3141 и 50 центов – поразительная цифра для присяжных, чьи счета за телефон составляли в среднем $36 в год. Подрядчик из Майами Курт Отто Кернитцер засвидетельствовал, что за построенные гараж и сауну получил от Мэй $6000 наличными. Стоимость второго гаража и других хозяйственных построек перевалила за $10 000.
Когда в полдень был объявлен перерыв и Капоне вместе с адвокатами и телохранителем поднялись с мест, два агента налоговой полиции силой перехватили Фила Д’Андреа, вытолкнули в вестибюль и отобрали закрепленный на ремне заряженный револьвер. Судья Уилкерсон предъявил телохранителю обвинение без права внесения залога, несмотря на заявление Д’Андреа, что, как муниципальный судебный пристав, он имеет разрешение на оружие. Но это не оправдывало ношение оружия в федеральном суде, тем более что разрешение истекло с приходом администрации Чермака и, по мнению судьи, оказывало психологическое воздействие на свидетелей, искажая результаты процесса.
В понедельник, 12 октября, ошеломленные присяжные продолжили выслушивать подробности гламурной жизни Капоне. Они узнали о пристрастиях к костюмам канареечного цвета, заказных рубашках с монограммами, галстуках и носовых платках, закупаемых оптом, ювелирной роскоши и бриллиантовых пряжках для друзей. Как писал Мейер Бергер, при упоминании шелкового белья «деревенские джентльмены с простыми и небрежными привычками в одежде поджали губы». Капоне присоединился к смеху в зале на этот счет, но, по словам свидетелей, его шрам на лице явно покраснел. По словам Бергера, для сельских присяжных это было чересчур. Простые фермеры не видели пользы в китайских коврах, стильной мебели и креслах-качалках. Один из присяжных постоянно тер лоб, пытаясь осмыслить услышанное.
