Капоне продолжал контролировать ситуацию в криминальном мире Чикаго, словно находился дома, а не в тюрьме округа Кук. Приблизительно через шесть недель судье Уилкерсону, прокурору Джорджу Джонсону и начальнику тюрьмы Дэвиду Манипенни пришли анонимные телеграммы, в которых сообщалось, что Капоне ежедневно принимает посетителей, приезжающих на лимузинах с охраной, постоянно совершает телефонные звонки, отправляет курьеров с телеграммами и даже имеет секретаря. Другими словами, Капоне беспрепятственно продолжал управлять организацией.
Начальник тюрьмы Манипенни решительно отрицал особое отношение к Капоне. По его словам, камера D-5, в которой содержался заключенный, была не больничной палатой, а общим помещением для выздоравливающих. Манипенни устроил репортерам своеобразную экскурсию, демонстрирующую суровость помещений. Капоне подыграл начальнику, поинтересовавшись у посетителей: «Я в тюрьме. Все довольны? – Он сделал жест рукой, подчеркивающий, что условия не совместимы с нормальной жизнью. – Приглашаю всех желающих. Я лично ничего хорошего тут не вижу».
Федералы реабилитировали Манипенни, но отныне маршалу Лаубенхаймеру вменялось лично разрешать любые визиты к Капоне, кроме семейных. Был заложен общий порядок последующего пребывания Капоне в окружной тюрьме, продлившийся шесть с половиной месяцев.
Неудивительно, что мистер Смит и мистер Джонс, приезжавшие посмотреть на Капоне или в качестве специальных посетителей D-5, на самом деле оказались членами его организации. В ответ была сформирована группа доверенных охранников, которые должны были сопровождать каждого посетителя, при наличии специального пропуска.
Заявки на пропуска заказывали разные политики, а затем передавали таким людям, как Джо Фуско, Мюррей Хамфрис и Джек Гузик. Лаубенхаймеру пришлось установить круглосуточный надзор за Капоне.
Но посещения не прекращались. Однажды к Капоне пришли Лаки Лучано и Датч Шульц, между которыми возник ряд противоречий. Для соблюдения конфиденциальности Манипенни устроил им встречу в камере смерти, в которой Капоне не без удовольствия занял председательское место на электрическом стуле. Встреча не принесла положительного результата: Шульц проявил упрямство, которое, возможно, и привело к его убийству три года спустя[215].
Майк Ахерн продолжил добиваться апелляции. Как сказал судья Прентис Маршалл: «если бы адвокаты Капоне практиковали сегодня, я бы никогда не рекомендовал их клиентам». Предполагалось, в апелляции будут фигурировать материалы Маттингли. Еще одним важным вопросом было применение судьей Уилкерсоном шестилетнего, а не трехлетнего срока давности по отношению к налоговым преследованиям. В законе говорилось, что в течение шести лет преследуется только налоговое мошенничество, а на все остальные налоговые правонарушения установлен срок давности три года. Тем не менее окружные суды относили уклонение от уплаты налогов к налоговому мошенничеству.
Важным фактором было время, которое обвиняемый провел за пределами юрисдикции своего преступления без учета срока давности. Альберт Финк, поднявший этот вопрос мимоходом во время судебного разбирательства, не касался времени, проведенного Капоне во Флориде и Филадельфии, и не упоминал о нем при рассмотрении дела по апелляции. По большому счету, это оказалось не важно, поскольку в апелляции, поданной Ахерном, о материалах Маттингли и о сроках давности не было сказано ни слова. Адвокат заострял внимание только на неспособности обвинения представить подробный отчет, как Капоне уклонялся от налогов. В худшем случае это было безобидной ошибкой.
27 февраля помощник начальника тюрьмы Уорден Эдвард Неттлз оторвал Капоне от игры в карты и сообщил, что окружной апелляционный суд отклонил апелляцию. Капоне только пожал плечами. Оставалась надежда на пересмотр дела Верховным судом.
Через три дня у знаменитого авиатора похитили полуторагодовалого сына, Чарльза Августа Линдберга-младшего, прямо из детской кроватки в Хопуэлле, штат Нью-Джерси. «Это – самая возмутительная вещь, о которой я когда-либо слышал в жизни», – сказал Капоне, предлагая $10 000 за информацию.
Фрэнки Рио появился в Хопуэлле с предложением: временно выпущенный из тюрьмы Капоне сможет вернуть ребенка в течение сорока восьми часов. «Я знаю многих людей, которые могут быть полезны в поисках, – говорилось в заявлении Капоне, – но ничего не могу сделать, сидя за решеткой. Уверен, что смог бы помочь, оказавшись на некоторое время на воле». Он объяснил одному из редакторов Херста Артуру Брисбену, что ожидает не свободы, а лишь условно-досрочного освобождения и «готов дать любой залог в любой форме». В частности, Капоне соглашался оставить в заложниках брата Джона до возвращения в тюрьму: «Вы же не думаете, что я подставлю собственного брата?»
Расследование по похищению сына Линдберга возглавил суперинтендант полиции штата Нью-Джерси полковник Норман Шварцкопф (его сын в дальнейшем поступил на службу в армию и стал генералом).
