Капоне определили работать в обувной мастерской. Достаточно скоро он стал весьма хорошим сапожником. Администрация назвала Капоне идеальным заключенным: «Он подчиняется каждому приказу, едва услышав», – рассказывал один из тюремщиков. Капоне тяжело переживал заключение. В окружной тюрьме он рассказывал о времени сна: «Сон – как побег» – сказал Капоне охраннику, который заметил, что он спит как убитый все восемь часов. – Когда сплю, я не заключенный. Таким образом, я сокращаю срок на треть». Теперь Капоне снились кошмары, он всхлипывал и плакал во сне, вскрикивая: «Нет! Нет!» Сокамерники часто будили его.
К осени 1932 года, казалось, у Капоне появился шанс. 11 апреля 1932 года, менее чем за месяц до прибытия Капоне в Атланту, Верховный суд создал прецедент, постановив, что уклонение от уплаты налогов не является мошенничеством, а это означало трехлетний, а не шестилетний срок давности. Таким образом, с Капоне могло бы быть снято преследование по эпизодам, охватывающим 1925–1927 годы. Поскольку по тяжелым обвинениям 1928 и 1929 годов он был оправдан, оставался срок в два года и шесть месяцев года (по одному году за 1928 и 1929 годы плюс шесть месяцев за неуважение к суду).
В августе были наняты два талантливых адвоката – якобы Терезой.
Правительство назначило Уильяма Лихи специальным прокурором в деле против Ника Арнстейна, мужа Фанни Брайс. Он также выступал в составе группы защиты бывшего министра внутренних дел Альберта Фолла в разбирательствах, касающихся Типот-Доумского нефтяного скандала. 21 сентября 1932 года Лихи и его советник Уильям Хьюз подали запрос на постановление хабеас корпус в федеральном районе, включающем Атланту.
После нескольких слушаний и переносов дело передали федеральному судье Марвину Андервуду 26 апреля 1933 года в Новом Орлеане.
В качестве свидетеля стороны обвинения выступал налоговый агент Дуайт Грин. Вопрос о сроке давности налоговых преступлений носил первостепенный характер. При создании прецедента сторона защиты подняла этот вопрос в начале судебного разбирательства и немедленно возразила против шестилетнего срока давности, сделав это частью апелляции. Альберт Финк прозевал этот аспект, не увидев проблемы. Фактически он согласился с судьей Уилкерсоном, который придерживался шестилетнего правила, практиковавшегося в окружных судах. Более того, адвокат Ахерн не внес данный спорный вопрос в оригинальный текст апелляции. В этой ситуации его рассмотрение означало для судьи Андервуда вмешательство федералов в окружную юрисдикцию. Отказ в пересмотре срока давности был предрешен.
Один из сокамерников позже процитировал слова Капоне об адвокатах: «Этим тупым ублюдкам платят огромные деньги, а они не могут защитить и простого карманника». Поняв, какими дилетантами оказались Ахерн и Финк, Капоне отправил к ним коллекторов, которые потребовали вернуть все деньги обратно. Адвокаты были счастливы, что легко отделались.
Первые признаки предсказуемого отмирания сухого закона проявились еще до того, как 4 марта 1933 года президентом стал Франклин Рузвельт. 16 февраля Сенат проголосовал 63 голосами против 23 за внесение 21-й поправки, отменяющей 18-ю. Четыре дня спустя голосование состоялось в палате представителей (289 голосов «за» и 121 «против»). Между тем новая администрация внесла на рассмотрение Конгресса законопроект, разрешающий продажу пива крепостью до 3,2 %. 5 декабря 1933 года Юта стала тридцать шестым штатом, ратифицировавшим отмену запрета. Таким образом, правительство совершенно спокойно отменило все дальнейшие судебные преследования, в том числе Капоне и других членов его организации.
Прибывший в Атланту образцовый заключенный сразу стал объектом пристального внимания окружающих. Один сокамерник утверждал, что Капоне пользовался особыми привилегиями, например, курил сигары стоимостью $2. Другой говорил, что Капоне изготовил для себя обувь за $25 долларов, перемещался по двору с телохранителем и по-прежнему управлял организацией путем деловой переписки, которая, по специальному указанию, не подлежала цензуре.
Начальник тюрьмы категорически отрицал подобные факты. С его слов, самый известный заключенный в Атланте был просто номером 40886, носил обувь установленного образца и покупал табачные изделия у тюремного комиссара на $10 в месяц. Он жил как остальные.
Правда, Капоне получал много писем от поклонников, больше, чем начальник тюрьмы, однако он мог отвечать на них только в соответствии с установленными правилами – два письма в неделю. Как писал начальник тюрьмы, «исключение составлял только усиленный контроль посетителей, поскольку, как мы полагали, его друзья, вероятно, попытаются переправить деньги или оружие. Остальные права и привилегии Капоне ничем не ущемлялись. К нему относились как к любому другому заключенному – ни лучше ни хуже».
