Смотрелась Юля, а для себя называл он ее Елка, Елочка, просто замечательно, причем в любом купальнике и не только: хорошо была сложена, стройная, высокая, крепкая, спортивная, мало того, что от природы она просто излучала силу, энергию, темперамент, радость жизни, так еще и спортзал посещала как минимум один раз в неделю. Пройтись по пляжу с ней для ухажера и в радость было, но и где-то расстройство. Нет, удержаться и не проводить ее взглядом задача для мужественной половины «Аркадии» или какой-нибудь «Станции Фонтана» в Одессе была просто невозможная. При этом и взгляды бывали разные, да и действия иногда предпринимались тоже всякие, а это совсем не радовало. Находиться рядом, а более того — владеть такой роскошью — непростое удовольствие. Поэтому Валентин не очень любил подобные публичные показательные выступления, да и смотрелся он рядом с ней уж как-то совсем не симметрично: долговязый, нескладный, ширококостный, жилистый, длиннорукий, короче, не вполне еще сформировавшийся, но перспективный в этом плане молодой человек.
— Так как? — Юля села за стол, прямо в купальнике рядом с ним.
— Яичница очень вкусная!
Девушка ждала.
— И потом, у меня нет такого купальника.
— Я тебе старый отдам.
— Я подумаю, — наконец почти согласился Валентин.
— Да, подумай, в какой день лучше ехать.
Валентин на это промолчал, рано или поздно в течение лета все равно придется съездить, вот только в отношении «Аркадии», он действительно подумает, уж очень там народу много, а глаз пытливых еще больше.
Юля придвинулась к нему ближе:
— Валь, только вдвоем, Софу твою Ковалевскую, давай не возьмем?
Валентин тяжело вздохнул, вот уж действительно, как-то не подумал он, а Юла, это божественное создание, у которой в симбиозе с вычислительным складом ума незабываемо чарующие формы юношеского тела. И он не виноват. Но с двумя, о нет, тут за одной бы уследить.
— Я подумаю, — опять повторил он.
В отличие от студентки Юли, которая Юла, Юля Елка была постарше и уже работала архитектором в крупной строительной компании. На работу сегодня собиралась к десяти утра, Валентин тоже решил не торопиться, завести сначала ее, а потом уже и в управление.
Аранский приехал еще позже, к одиннадцати, и сразу ушел к начальству. Валентин сел за свой стол, достал из ящика список дел, которыми они занимались, и положил перед собой. Как ни работали, как ни старались, но список нераскрытых преступлений только увеличивался. Нет, руки не опускались, но протест внутренний возникал, только против чего и кого, неясно. Работать по ним и можно было и нужно было, вот только времени не хватало. Во-первых, добраться надо, чисто физически, посмотреть, опросить, подумать, может, надавить на кого или заинтересовать чем — на все это требовалось время.
Отсутствовал Аранский недолго, вернулся от начальства, как и следовало ожидать, в дурном настроении. Сел за свой стол, некоторое время сидел с окаменело застывшим лицом, затем понемногу, постепенно оттаял, а затем и поздоровался.
— Вчера на Левобережной перестрелка произошла. Началось с того, что в кафе две компании повздорили, вышли на улицу, драка завязалась, кто-то выстрелил, подкрепление прибыло, и тоже с оружием, перестрелка уже групповая, подъехала полиция, они по машине палить, полиция по ним, разбежались, в результате двоих взяли, трое ранены, один серьезно. Бытовуха в чистом виде. Вот ты, что скажешь? — Аранский посмотрел на Кордыбаку.
— А мотивы?
— Да какие там мотивы, кто-то кому-то что-то не то сказал или ответил! Скоро в маршрутке на ногу нечаянно наступишь, а в ответ пальнут.
— Да, бытовуха.
— Вот и я о том же, а он мне: там огнестрел. Да сейчас каждая вторая бытовуха с огнестрелом, где раньше был утюг или сковородка, теперь пистолет. Ну не можем мы все это охватить и переварить!
— И что? Результат каков?
— Отбился пока, районные занимаются.
— Я вот тоже смотрю, — Валентин приподнял над столом листочек со списком дел. — Как нам со всем этим справиться?
— Да половина там не наше с тобой, — Аранский вдруг изменился в лице, словно что-то вспомнил важное. — Сядь, чтобы не упал, если стоишь.
— Сижу я, Сергей Викторович.
— Да вижу. Это я так к слову. Новость, Валя, есть.
— И?..
Аранский прямо повеселел, весь как-то подтянулся, собрался, загадочно протянул паузу.
— Какая?
— Может, помнишь, должен помнить, недельки полторы назад, около Святошинского рынка, недалеко от остановки электрички, труп обнаружили?
— Конечно, помню.
— Огнестрел там был, в голову, одной пулей. Момент интересный, не правда ли? — Аранский загадочно улыбнулся и откинулся на спинку кресла.
— Да. Мне тогда тоже так показалось. Но, насколько я знаю, на месте преступления ничего не нашли, гильзу тоже. А что с пулей?
— Пулю извлекли, но ничего определенного, деформировалась.
— И что? Глухарь? — Кордыбака развел руками.
— Как сказать… Не знаю, но не давало мне все это покоя, одна пуля, в голову, да и рынок этот рядом. И что я сделал?
— Что?
