— Зачем тебе арабский? Тебя же не завербовали на Ближнем Востоке и ты мне забыл об этом сказать? Какие-то поношенные ковры, которые мне не стоит отдавать на благотворительность?
Логан прищурился.
— Я не питаю никаких чувств, которые должны беспокоить тебя или мою Родину, к которой я все также совершенно лоялен. Но по велению Аллаха, Великий Сатана Хулу Плюс скоро заплатит за блокировку пятого сезона «Спецагента Арчера» в Ираке.
Логан улыбнулся и пожал плечами.
— Просто развлекаюсь. Мой командир сказал, что мне стоит подумать о том, чтобы его поизучать. Может оказаться полезным, знаешь?
Она нахмурилась, когда он поставил перед ней чашку с кофе.
— Это забавно. Не думала, что они говорят на арабском в Сан-Диего.
— Ты не часто заказываешь шаверму, да? Мне нужен лаваш хрустящий, но влажный внутри, мясо тонко порезанное, никаких баклажанов. Много соуса и свежие дольки лимона на одной стороне, — он пожал плечами. — Тяжеловато все это объяснить без слов.
Она не ответила. Назначение Логана на берегу должно было продлиться еще год, и она надеялась, что его флотилия вернется из Персидского залива к тому времени. Если он пытался учить арабский, это значило, что он планировал, или ожидал, остаться в зоне военных действий.
И что огорчало ее еще больше, чем новость сама по себе, так это элемент сюрприза. Возможность, что она не так поняла его намерения. Что у них всегда могут быть совершенно разные взгляды на будущее.
Она открыла рот, чтобы поспорить, а потом закрыла. Она правда хочет начать ссору в мирное утро воскресенья? Или она просто хочет откусить кусок от бублика, который правда так же хорош, как и в Нью-Йорке, который ей дал ее парень. Насладиться его видом, подтянутым и спортивным, в солнечном свете?
— Спасибо — сказала она, отпивая кофе.
Он улыбнулся.
— Аль афв.
Церковь была внушительным романским собором в Старом Городе, рядом с парком Основателя. Вероника как раз приехала, когда часы громко пробили девять утра. Она присоединилась к толпе, идущей к двойным дверям, и постаралась смешаться.
Ее глазам понадобилось время, чтобы приспособиться к католическому мраку. Круги красного, синего и зеленого отражались на впалом нефе от массивных окон. Высокие органные трубы торчали за алтарем, задрапированным белой тканью. Она заметила, что большинство людей перед ней опускают пальцы в чашу со святой водой в форме ракушки, но она решила пропустить этот конкретный обряд. Если я загорюсь, это точно разрушит мое прикрытие.
Она села на одну из скамеек сзади и посмотрела на толпящихся прихожан. Молодые семьи загоняли детей и успокаивали нервных младенцев. Три очень старых женщины, двое с тростями, нетвердо шли к передней части церкви, кланяясь алтарю, прежде чем сесть. Мужчина в свитере с ромбами громко рассмеялся, потом его жена его успокоила.
Она немного оторопела, когда увидела Лиама Фицпатрика, который явно был не в своей тарелке в рубашке и галстуке. Теперь его лицо было в рытвинах и шрамах, время и криминальная жизнь взяли свое. Он как обычно был окружен кузенами и братьями. Вероника узнала Дэнни Бойда, грубого кузена Лиама и Киэрэн Фицпатрик, которая была на третьем курсе, когда Вероника училась на первом в «Нептун Хай». Боевые Фицпатрики были наиболее известной криминальной семьей в Нептуне, хотя их влияние таяло. Они казались почти тихими сейчас, по сравнению с дикостью, которая творилась в 145 километрах к югу, в Тихуане. Согласно Киту, Лиаму удалось не сесть в тюрьму за последние десять лет только потому, что он сдавал волкам все больше и больше своих пешек. Его даже байкеры больше не боялись.
Веронику отвлек знакомый голос. Она повернулась в другую сторону прохода. Немного позади она увидела короткие рыжие волосы, по которым она опознала Глейдис Корриган. Женщина помоложе, с песчаными кудрями, сидела рядом с ней, дочь, возможно племянница.
Без предупреждения орган издал несколько помпезных звуков. Прихожане поднялись одним скользящим движением, и ей стало ничего не видно. Она тоже встала, на долю секунды позже. Потом они все стали петь.
— Непорочная Мария, мы воспеваем тебя. Ты царствуешь сейчас на небесах с Иисусом, Королем нашим. Славься, славься, славься Мария…
Рядом с ней, крошечная, на вид высохшая женщина в бледно-розовом костюме, наклонилась, держа текст гимна так, чтобы Вероника могла видеть слова. Вероника благодарно ей улыбнулась и присоединилась.
Отец Патрик Фицпатрик — еще один брат Лиама — прошел по проходу в изумрудно-зеленом облачении. Румяный и с бычьей шеей, он больше походил на того, кто бы хорошо смотрелся на барном стуле в баре «Река Стикс», нежели в ризнице. Но насколько Вероника знала, он правда жил честно. Она подумала, чем же отличалось его воспитание.
Когда он взошел на возвышение, толпа села.
— Да прибудет с вами Господь — раздался его голос с нефа.
— И с вами — хором ответили прихожане практически механически.
